ощутимо. Случайность? Ведь в остальные дни несмотря на то, что Ильгар не покидал моих мыслей, никакого эффекта это на мою магию не оказывало. А может, сила не слушается, потому что Ильгар не всегда, занятый заботами, забирает меня из сторожки, и я испытываю из-за этого ненормальное беспокойство? И гадай вот теперь.
Поговорить бы об этом… Но с кем? Волчицы дружелюбны, я уже точно убедилась, побывав у нескольких в гостях и все больше проникаясь их жизнью. Но подруг, настоящих, с которыми можно поделиться сокровенным – о силе, страхах, путанице в чувствах к их же вожаку, среди них я пока не нашла.
Получается, как ни странно, обсудить самую суть моей проблемы с силой я могу только с Ильгаром. Но как это сделать? Ведь тогда речь неминуемо зайдет и о моих чувствах к нему, о том, как сердце бешено колотится при одной его улыбке. Да какой там! При одной мысли о нем. Как же все это запутано и сложно!
Я настолько задумалась, что споткнулась о скрытый под снегом корень, и меня тотчас подхватил под руку Карим, шедший позади. Ян мгновенно обернулся, явно тоже готовый прийти на помощь. Матвей, вынырнув из сугроба, поинтересовался, все ли в порядке. Охрана, которую выделил Ильгар, работала безупречно. Как я могу подвести их и всю стаю? Как я могу подвести Ильгара, мужчину, к которому я испытываю нечто столь сильное, что страшусь дать этому чувству название?
Я ощутила внутри привычную уже тревогу, постаралась отвлечься, зная, что ничего с ней сейчас сделать не смогу. Смог бы Ильгар. Да, с ним я ощущала столько всего, что и не распутать этот клубок эмоций и чувств, но в то же время только рядом с этим мужчиной все мои страхи теряли власть от одного его взгляда. Но Ильгар занят до позднего вечера делами стаи, выбраться в сторожку у него сегодня точно не получится.
Как же я по нему порой скучала! И это происходило не только во время тренировок. Даже когда гуляла или ходила по поручениям Дарисы по поселению, я невольно искала Ильгара глазами в толпе и временами замирала, чувствуя, как сердце начинает биться, словно ненормальное… Хотя Ильгара в тот момент и рядом-то не было. Для того чтобы я вспыхнула вся, похоже, мне хватало и мыслей о нем.
Внезапно, мгновенно обрывая все мои размышления, тишину наступающего зимнего вечера разорвал волчий вой. Но не привычный, перекликающийся, а какой-то неправильный, леденящий душу.
Я вздрогнула, замерла, пытаясь понять, что происходит. Неужели проснулось проклятье? Оборотни, напряженные и готовые в любой миг сменить обличье и защищать меня клыками и когтями, моментально сомкнули вокруг кольцо.
Вой повторился. В этот раз он был еще сильнее, протяжнее, полный невероятной тоски.
– Это Ардий, – сказал Карим. – Он отправился встречать и подстраховывать нескольких молодых, что ездили в город. Кто-то из них ранен. Попал в старую охотничью ловушку на окраине леса.
И хотя никто не сказал этого вслух, но по их позам и блеску глаз было ясно, что дела плохи, и тот раненый волк может умереть.
– Где они находятся? Далеко от нас? – спросила я.
Мужчины вопросительно уставились на меня.
– У меня дар жизни, – напомнила я, сжимая пальцы и чувствуя, как ладони становятся влажными от волнения. – Могу попробовать помочь.
Волки переглянулись, а после Карим тихо ответил:
– На оборотней магия практически не действует.
– Что?
Я об этом не знала. Видела, как та же Дариса не раз использовала бытовые зелья, думала, и с остальной магией у волков дело обстоит так же.
Прикусила губу, задумчиво глянула в сторону леса, откуда снова раздался леденящий душу вой.
– Постойте, это наверняка не касается целительского дара.
– Касается, – вздохнул Карим. – Ведьма Дана то и дело экспериментирует с самыми разными зельями для оборотней, в том числе и целительскими, но срабатывают они в единичном, исключительном случае, если дело касается нас. Она может разве что чистой ведьминской силой лечить волков…
И слова «но у тебя ее нет, Злата» так и повисли в воздухе.
– Если бы моя целительская сила не могла помочь оборотням, меня бы не послала к вам Великая Белая Волчица, – тихо сказала я.
И не важно, что сама я в этом бесконечно часто сомневаюсь. Особенно тогда, когда на тренировках ничего не получается. Сейчас не тот случай.
Не знаю, что бы они решили, но в этот момент вой снова повторился. И в нем слышалась уже не тревога, а такая сильная безнадежность, что у меня в горле встал ком. Не нужны никакие слова, чтобы все понять. Там, в чаще, умирает оборотень!
– Ну же, идемте! Показывайте дорогу! Скорее! – крикнула я, и в голосе прозвучала отчаянная решимость, которой сама от себя не ожидала.
Возражать они не стали, лишь переглянулись. Карим кивнул, велел Матвею бежать в поселение за подмогой, а сам быстрым шагом направился по едва заметной тропе. Я припустила следом, ощущая, как за спиной привычно следует Ян. Карим на ходу что-то громко рыкнул и коротко взвыл, явно давая знать попавшим в беду волкам, что помощь близко.
Мы шли, и внутри у меня все дрожало от страха. Я никогда этого не делала, не спасала при помощи магии живое существо, лишь пробуждала к жизни растения. Смогу ли? Получится ли? А если нет? А если сделаю только хуже? От этих мыслей ноги подкашивались, но я, стиснув зубы, не останавливалась. Я сделала свой выбор.
Идти оказалось недолго, с четверть часа. Вскоре мы свернули с тропы, с трудом пробираясь сквозь глубокие сугробы, и вышли на небольшую поляну. Там нас ждали четверо оборотней. Самый старший, в черном плаще, сидел на корточках, поддерживая морду огромного белого волка, лежавшего на носилках из еловых веток, старательно сдерживая слезы. Двое других, молодых, лет двадцати, в потертых дорожных плащах, стояли поодаль. От них буквально дыхнуло отчаянием и бессилием, и по спине у меня побежали мурашки страха.
– Ардий, это твой сын, Руслан? – только и уточнил Карим, встретившись взглядом со старшим мужчиной.
– Да, – тот с трудом выдохнул, и его глаза, полные боли и мольбы, уставились на меня.
– Злата, – коротко представил меня Карим. – Насколько ужасны повреждения у Руслана?
– Он… теряет последние силы. Кровь снова идет… Ни одно из целительских зелий не помогло.
Все еще хуже, чем я думала. И сомнения, что и я не смогу ничего сделать, захватили меня.
– А это… целительница? – в голосе мужчины прозвучало столько надежды, что я поняла, что буду пробовать договариваться со своей силой любым способом.
Не смогу я иначе. Как
