получается гневный рык.
— А что такое? Воровать у сокурсниц, в ученицы к Дэмиану набиваться через головы других и путаться со всеми подряд духу хватает, а залезть в помойку, где тебе самое место, гордость не позволяет? — спрашивает брюнетка.
— Знала бы свое место и вела себя прилично, не пришлось бы пачкать об тебя руки! — выкрикивает ее белобрысая подружка.
— Прилично? А гадить из-подтишка прилично⁈ — хочется знать мне.
Злость пробирает так, что даже волосы на затылке шевелятся.
— Хочешь, чтобы тебе в открытую шею намылили? — еще один голос из толпы.
Не знаю чей, да и знать не хочу.
Отвечаю всем и сразу:
— Уж лучше так, дорогие будущие заклинатели. Ибо вы сейчас не лучше демонов!
— Что ты сказала, Пугало?
Ох, я еще даже говорить не начала. А если бы начала, то тут был бы такой поединок, каких академия даже на состязаниях не видела. Ибо когда дело касается семьи и всего, что с ней связано, я готова рвать и метать.
Но сейчас нужно взять себя в руки, ведь день свержения Рузанны — послезавтра. Сейчас нужно обойтись малой кровью, хотя хочется смертельного боя.
Сжимаю кулаки, унимая ярость, и расправляю плечи.
— Чему нас учат профессора? — спрашиваю. Громко, четко, спокойно, как и хотела. — Нужно не только действовать, но и думать головой. Вы считаете, что боретесь за правое дело, очищая академию от такой, как я, но так ли оно? Воровка — а вы своими глазами видели, как я что-то украла? Падшая — из какого камина прилетел этот слух? Есть хоть одно доказательство? Нет! Но оно ведь вам и не нужно, не так ли? Вы просто не хотите, чтобы полупустышка, вроде меня, недостойная, по-вашему, стала ученицей наследника Святых. Но вы хоть раз задавались вопросом, с чего вдруг мне ей становится? Хочу ли я этого, или вас просто используют?
— Что?
— Что за чушь она несет?
— Вот именно, что чушь! Я не собираюсь становиться ученицей Дэмиана Сэйхара! Вас обвели вокруг пальца, а вы и рады быть обманутыми. Презираете меня, а сами чем лучше? С такими заклинателями как вы, нам и Шада с его демонами не нужно, чтобы разрушить мир. Разве этому нас всех учили? Так бы вы поступали, если бы здесь стояли ваши родители, которые считают, что их дети будущие герои?
Спрашиваю с огнем в глазах и вижу, вижу, как этот огонь проникает в сердца некоторых из них. Но знаю, что парой слов не выиграть сражение. Тем более с толпой, которая руководствуется не отдельными умами, а стадным инстинктом.
И пока эта толпа хоть немного растеряна, резко вытягиваю руку перед брюнеткой.
— Отдай письмо!
Она вернет! Должна вернуть, не то последние капли терпения лопнут, и зубами вопьюсь ей в горло.
— Слушай, верни ты эту жалкую бумажку Пугалу, не пачкай руки, — толкает блондинка подругу, стыдливо отведя взгляд.
Брюнетка хмурится, сопротивляется сама себе. Косится на других, ожидая поддержки, а те уже делают вид, что ни при чём.
— Держи свое вонючее письмо! — сердито сует мне конверт.
Но едва я хочу ухватить, как тот взмывает в воздух и пролетает над головами в сторону выхода.
— Нет! — кидаюсь в толпу и замираю, когда вижу, возле чьих пальцев письмо замирает в этот раз…
Безупречный Дэмиан Сэйхар решил лично нас посетить. Хотя не такой уж и он теперь безупречный.
Темные волосы мокрые и растрепанные, форма выглядит слегка помятой, да и сам наследник больше похож на безумного демона, нежели на божественную статую, с которой его сравнивают все кому не лень.
Но я бы скорей назвала его дымящейся злом каменный глыбой. И эта глыба, поймав мой конверт, кидает взгляд сначала на растерянную толпу, а затем на меня.
Уже от этого пробирает до дрожи, а стоит Дэмиану сделать шаг, как все внутри кричит: «Беги, Яра, сейчас же!».
Таким злым я не видела его прежде. И судя по лицам адептов — они тоже.
Толпа отходит от шока, начинает шептаться: «Дэмиан! Что он тут делает? Зачем забрал письмо? Он пришел к ней? Сам? Почему?»
Сэйхар прекрасно их слышит. Злится и даже не пытается это скрыть за напускным безразличием. Не моргая, смотрит в глаза так, что горло будто костлявой рукой перехватывает — не могу сделать вдох.
— Все — вон, — приказывает Сэйхар.
Говорит тихо, но оглушает сильнее, чем раскат грома в майскую ночь.
Толпа застывает, не шевелится и кажется даже не дышит — лишь взгляд бегает от бога ко мне и обратно. Несколько секунд адепты пытаются прийти в себя, а затем по одному спешат к выходу. И одной лишь богине известно, как мне хочется убежать отсюда вместе с ними.
Но этот гад не даст. Он пришел по мою душу…
Огромный холл пустеет, но кажется таким крохотным из-за того, что здесь Дэмиан с его удушающей аурой. Он не спешит говорить, не спешит на меня наступать.
Просто смотрит, будто ожидая, что уже от этого я расплачусь и убегу прочь. И честно сказать, хочется… Сама не знаю от чего. Есть у него какая-то скрытая сила, что пронизывает насквозь, заставляя все внутри то вспыхивать, то леденеть.
Сглатываю, пытаясь прийти в себя, вскидываю подбородок и говорю лишь одну фразу:
— Верни… письмо.
Слова эхом отходят от белых стен. Холл снова погружается в тишину. Дэмиан неподвижен еще несколько секунд, а затем на его губах появляется пугающая ухмылка.
— Это все, что ты можешь сейчас мне сказать? — голос сдавленный, пронизан яростью.
«Бог» делает шаг, — всего один, — и мне хочется бежать от него на край света. Но я стою на месте.
Не уйду, раз уж собралась биться. Тем более уже привела в готовность план, который либо спасет меня, либо погубит.
— Ты кем себя возомнила, а? — спрашивает Дэмиан, остановившись в нескольких метрах от меня.
Ближе не подходит, будто от меня заразу можно подхватить. Да его даже оттуда передергивает. И этот огонь в изумрудных глазах становится все ярче и опаснее.
— Ты не особенная, Яра Шторм. Ты всего лишь бельмо на глазу. Тебя топчут, ты отряхиваешься и идешь дальше. Тебя унижают, ты улыбаешься, как ни в чем не бывало. Теперь и проповеди сбившимся с пути заклинателям читать начала? Кого ты пытаешься из себя строить? Святую?
— Святой, точнее наследник крови Святых,
