class="p1">Надо же, в одиночестве. А что ж тогда эта шалашов… Офелия вцепилась в него, как священник в грешную душу?
“Однако после начала бала мы застали его в обществе очаровательной Офелии Блеквейн, самой блестящей дебютантки зимнего сезона”.
Конечно, она блестящая, вон сколько драгоценностей на себя нацепила!
Справившись со злостью, я продолжила читать.
Ей-богу, тут будет еще что-то полезное? Или они так и продолжат обсасывать личную жизнь Гидеона?
“Оба заверили, что между ними нет ничего, кроме дружбы, но взгляды, которыми обменивались эти двое, говорили лучше любых слов”.
Конечно, номер бы себе сняли.
Я поймала себя на том, что ворчу как самая настоящая бабка, и попыталась взять себя в руки.
“Идет ли дело к свадьбе? — продолжил рассуждать автор статьи. — Об этом мы пока не знаем, но можем сказать, что вы можете сделать ставку на то, будет ли объявлено о его помолвке с Офелией Блеквейн до начала лета, просто написав нам на адрес…”
Очаровательно! Они еще и ставки принимают!
Я отшвырнула от себя газету, как ядовитую змею.
Пять.
Пять месяцев я не слышала даже напоминания о прошлом. Ни слова о бывшем муже, ни намека. Он не мерещился мне в толпе, я не слышала его голос, не узнавала его черты в других.
Может, дело было в том, что в городке, куда меня забросил портал из-за паникующей Лины, вовсе не было драконов.
Но вот сейчас…
Эта фотография в газете — и внутри у меня все переворачивается, сердце сбивается с ритма, а на глазах выступают слезы.
И мне ровно так же плохо, как полгода назад, когда я узнала о том, что Гидеон мне изменяет.
Я вытерла рукой лицо, пытаясь успокоиться.
Но главное даже не это.
Главное, что Ферли, судя по всему, жертвуют деньги на лечебницы для душевнобольных.
В том числе на ту, имени святой Агнес.
Эти лечебницы все еще существуют и занимаются тем же, чем занимались.
Кое-как успокоившись, я подняла с пола газету с пола. Сначала я подумала, что Гидеон — в курсе. Отлично знает, на что идут его деньги. Но судя по всему…
Я быстро пробегала глазами по строчкам.
“Благотворительный бал был организован для сбора средств на ремонт лечебниц…”
Ага…
“И является первым в сезоне благотворительным балом, которые проводятся его величеством Коннором Третьим”.
Все ясно.
Обычная история с благотворительностью — сезон таких балов начинается каждую весну. Иногда собирают деньги на больницы, иногда — на прокладку дорог в отдаленных частях королевства, иногда — на помощь сиротам.
Разумеется, Ферли в таком участвовали.
Закусив губу, я вертела в руках газету.
С одной стороны — я не хотела иметь больше дел с Гидеоном, хоть и скучала отчаянно по Тео и Лорейн.
С другой… разве я могла сидеть, сложа руки? Ничего никому не сказать?
Из задумчивости меня вывел хлопок задней двери:
— Леди! Как вы сегодня рано.
— Тише! — выпалила я, пряча за спину газету, как будто меня застали на месте преступления.
Хмыкнув, мистер Гаррет вышел из-за прилавка. Из-за шрама при ухмылке кожа на его лице сморщилась. и по моей спине пробежали мурашки.
Он все еще меня пугал, хоть я и работала на него уже пять месяцев.
— Я ведь просила не называть меня “леди”, — пробормотала я.
Первое время я ужасно боялась, что меня кто-то узнает — точно так же, как узнал этот мистер Гаррет, которого Лина до сих пор боялась, как огня.
Но, к счастью, далеко не все в этом городе были такими внимательными, как он. Скромная одежда, отсутствие украшений, собранные в строгую прическу волосы — и вот я уже не бывшая леди Ферли, а старая тетка мистера Гаррета с севера, которая прибыла, чтобы помочь ему управляться с делами после трагической гибели жены.
(И не дать утонуть в бутылке.)
К новому имени привыкать было сложно — Элла Грей. И никакого титула “леди”. Просто старая дева с севера и ее беременная ни то служанка, ни то племянница.
Никому не было до нас, по большому счету, никакого дела, и я с чистой совестью погрузилась в работу.
Как я и думала, когда-то мистер Гаррет держал лавку в центре — а потом она сгорела. В том пожаре погибла его жена два года назад. Лавку мистер Гаррет восстановил — но его силы на этом закончились, зато бутылки — появились.
Впрочем, я не видела его пьяным с того самого вечера — и догадывалась, что могло стать причиной. Но держала свое мнение при себе.
Все, что меня волновало: сейчас, спустя пять месяцев, его лавка снова начала приносить доход, а с началом посевной нужно будет нанимать новых рабочих.
— Привычка. А Лина здесь? — мистер Гаррет оглядел пустую пока лавку, как мне показалось, с надеждой.
— Нет.
Лина от него шарахалась — сильнее, чем от всех остальных мужчин. Мне казалось, что дело в шраме, он ее пугал. Даже смотреть спокойно на мистера Гаррета Лина не могла. Почему именно шрам? Не слишком эстетично, конечно, но мне казалось, дело тут не только в этом.
Забавно, что при всем этом дочку мистера Гаррета, малышку Мэгги, Лина обожала, и это было абсолютно взаимно.
Мысленно я составляла письмо для Тео. Но вот... стоит ли давать обратный адрес?
— Ясно, — прищурился мистер Гаррет. — А когда вы собирались мне сказать, что на самом деле происходит в моей лавке?
Главa 24
Я нахмурилась.
— А в вашей лавке что-то происходит?
— Вы мне скажите.
Он выразительно поднял брови, и тут я потеряла терпение.
Возможно — возможно! — мне хотелось наорать на Гидеона. Но под руку попал мистер Гаррет.
Просто так вышло.
А нечего!
— То есть, — медленно произнесла я, сжимая за спиной газету так, что бумага впилась в кожу. — Вы меня прямо сейчас в чем-то обвиняете? После того, как я открыла вашу лавку? Пять месяцев проработала управляющей? Написала фермерам, а к некоторым еще и съездила лично, чтобы договориться о том, что они нам дадут соленья и заготовки — причем и в долг? И после того, как “Лавка Гаррета” вышла на стабильный доход — вы меня в чем-то обвиняете?
Мистер Гаррет вдруг усмехнулся.
— Вот именно, леди…
— Я не леди!
— Да вы хоть горшком назовитесь, все равно леди. Вот я и говорю, ле… Элла. После всего этого — вы мне когда
