лежу на телеге, которая покачивается, поскрипывая на ходу, и стая больших птиц в голубом небе над головой. Стервятники. Они долго ещё сопровождали обоз, который подобрал у дороги женщину с малышкой на руках и мечащейся в лихорадке семилетней девочкой, уже несколько дней не приходящей в сознание.
Путницы, в добротной, но пропылённой и потрёпанной одежде, явно нуждались в помощи. Сердобольные кочевники подобрали их, даже телегу выделили. С тех пор мы кочевали вместе с обозом, пока шесть лет назад не осели здесь, у подножия больших холмов, на границе Великих степей и Леонгардии — страны, из которой мы когда-то бежали, скрываясь от мятежников, сгубивших королевскую семью и их сторонников.
Под окном снова послышалось неразборчивое бурчание, занавеска на приоткрытом окне шевельнулась, и на подоконник лёг букет диких роз — моих любимых цветов. Их нежный аромат поплыл по комнате, заставляя меня улыбнуться.
Судя по всему, собеседником Мальвы был Дамир, он-то и принёс цветы. Старший сын вождя — со временем он займет место отца, но для этого сначала нужно обзавестись семьёй. Выбор Дамира пал на меня, хотя тётушка Камила неоднократно повторяла, что лучше бы он подыскал себе девушку из деревни, которая станет для него надёжной спутницей и не тратил время на напрасные ухаживания.
Дамир — симпатичный парень, все девушки провожают взглядами, когда он верхом на своём жеребце скачет вдоль села. Мне льстило, что всем им он предпочёл меня. Вот только становиться его женой я не планировала, да, я испытывала к нему симпатии, но только как к другу. Стоит только вспомнить, сколько проделок на нашем счету! Именно Дамир научил меня сидеть на лошади и стрелять из лука — стоит сказать, что это мастерство я оттачивала годами и стреляю не хуже парней. Мужские забавы, вроде степной охоты и скачки на лошадях всегда были для меня интереснее девичьих игр.
Сладко потянулась, до приятной ломоты в костях, ощущая, что потраченная вчера на лечение раненого сила вернулась. Обычно в такие дни меня не трогали, давая возможность восстановиться. Вот и сегодня, судя по солнечным лучам, пробивавшимся сквозь зановеску — время к обеду и сестрица, дежуря под окном, оберегает мой сон.
Откинув в сторону тоненькое летнее одеяло, я села, вдыхая нежный аромат цветов, заполнивший уже всю комнату. Нужно поставить их в воду, пока не увяли.
Поменяла ночную сорочку на дневное платье, быстро заплела косу и аккуратно, чтобы не уколоться, взяла с подоконника букет. Всегда удивлялась этому сочетанию: хрупким, нежным цветам, и стеблям, покрытым острыми колючими шипами. Сочетание нежности и стойкости. Не каждый отважиться сорвать такой цветок!
В горнице вкусно пахло пирогами, тётушка суетилась вокруг стола, доставая из шкафа настоящую стеклянную посуду, что обычно делалось по большим праздникам. Я застыла на пороге, пытаясь сообразить, что сегодня за праздник. Весенние вроде все уже прошли, а следующие наступят не раньше осени.
Тут тётушка подняла голову и, увидев меня, заулыбалась:
— Лина, доченька, проснулась? С днём рождения!
День рождения! Совсем забыла, ведь сегодня мне исполняется восемнадцать лет! Так вот по какому поводу накрытый стол!
— Спасибо, тётушка! Я только цветы в воду поставлю и помогу тебе.
Тетушка неодобрительно глянула на букет в моих руках и только головой покачала, прекрасно понимая, от кого я его получила.
Быстро зачерпнув глиняной крынкой воды из стоявшего на лавке ведра, сунула в неё розы. Поставив их на кухонный подоконник, ещё раз глубоко вдохнула тонкий аромат, от которого слегка кружилась голова, провела кончиками пальцев по атласным лепесткам и счастливо улыбнулась. Затем повязав передник, поспешила на помощь тётушке.
А помощь ей требовалась. Уже ближе к обеду в наш дом начали приходить жители деревни. С поздравлениями для меня. Несли подарки: корзинки с ранними ягодами, яркие ленты, кожаные украшения, расшитые самоцветами, найденными на склонах холмов. Отрезы тканей и меховые шкурки — чего здесь только не было! Марыся, сына которой я лечила той зимой, принесла целый казан плова, а Фаиз — его несколько месяцев назад, едва живого принесли мне прямо к дому, после того, как он попал под копыта дикого коня, торжественно внёс в горницу новенькое седло!
Не было в деревне семьи, которой рано или поздно не понадобилась бы моя помощь. Это только поначалу тётушка Камила сама лечила принявших нас кочевников. Мазями, припарками и настоями. А я, как только пришла в себя, начала ей в этом помогать и уже вскоре все заметили, что зелья, которые готовила я, помогают больным намного лучше.
Всё изменилось после того, как старый пёс вождя заснул под гружёной телегой, и колесо прошлось как раз по рёбрам несчастного животного. Никогда не забуду как он тихонечко скулил от боли, а по собачьей морде стекали крупные капли слёз. Я очень любила этого пса, большого и добродушного, виляющего пушистым хвостом и благодарно заглядывающего в глаза, когда мы делились с ним остатками обеда.
Я сидела рядом с ним и плакала, гладя его по мягкой, пушистой голове. Тётушка, да и другие говорили, что ему уже ничего не поможет, лучше добить, чтобы не мучился. А меня вдруг взяла такая злость. Какой же я целитель, если даже простую собаку не могу вылечить? Мои руки вдруг стали светиться голубым. Этот свет впитывался в тело собаки, прямо на глазах затягивались раны, а я приговаривала:
— У меня никто не умрёт!
Тётушка тогда сильно испугалась, схватила меня и Мальву в охапку и хотела бежать, но к ней пришёл вождь племени, они долго говорили. Вождь уговаривал тётушку остаться, терять целителя, обладающего магией, ему не хотелось.
В конце концов, они договорились, что всё племя поклянётся не выдавать нашей тайны, а я буду их лечить. Правда для всех целительницей по прежнему была тётушка, а я считалась её ученицей, помощницей. Никто из пришлых даже не мог догадаться, что это именно я лечу всю деревню, а не милая пожилая леди в полинявшем от времени чепце.
Со мной тоже была проведена беседа, тётушка просила, умоляла никогда не применять мой дар при посторонних и никому о нём не рассказывать.
— Милая, это может быть очень опасно. Тебя могут выкрасть и силой заставить лечить, на кого укажут, получая за это большие деньги!
Возможно, именно поэтому, она хоть и не одобряла мои пристрастия к верховой езде, стрельбе из лука и боевому искусству кочевников, но разрешала мне все эти вольности, понимая, что однажды это поможет мне защитить себя. Правда, сначала мне нужно было сделать уроки по изящному письму или
