— быстрее проснёшься.
— Спокойной ночи, Лина.
— Спокойной ночи, Мальва.
Вскоре с кровати сестры послышалось её ровное дыхание, а ко мне сон так и не шёл. Я покосилась на стол, туда, где в темноте стоял портрет моих родителей. Ещё долго я ворочалась в постели, но сон сморил и меня, унося туда, где когда-то я была счастлива.
Глава 3
Леонгард, королевский дворец
В комнате царил полумрак, Себастьян знал, что я не люблю яркого света. Мне было приятно, что младший брат помнит об этом и перед моим визитом велел задёрнуть шторы.
Сам Басти, в отличие от меня, всегда любил всё яркое: яркие цвета, яркий свет, ярких девушек. Вот о девушках нас сегодня и предстоит поговорить. Последний отчет, пришедший от моих разведчиков из Великой пустыни совсем неутешительный. Безжизненная Пустошь постоянно увеличивается, захватывая всё новые территории. Горячие ветра, приходящие оттуда, убивают на своём пути всё живое, высушивая до основания саму жизнь в этих местах. Остаётся только потрескавшаяся земля, по которой ветер гоняет пыль и песок.
Кочевники уже давно покинули те места, за ними потянулись жители пограничных земель, вынужденные отдавать пустоши свои деревни и даже целые города.
Но ладно пустыня, в стране казалось бы полно плодородных земель, только не всё так просто — урожаи падают год от года, дождей выпадает всё меньше. Постоянные засухи сводят все усилия земледельцев на нет. Даже травы на пастбищах не хватает, чтобы прокормить стада, которые приходиться год от года сокращать. Реки и озёра обмелели. В горных районах участились землетрясения. И как будто этого мало — по стране поползли новые, ранее не встречавшиеся болезни, переносчиками которых стали насекомые, ранее обитавшие только в очень засушливых местах.
Казалось, сама земля больна и эта болезнь расползается всё сильнее. Впрочем, так и есть и виновата в этом бывшая элита страны, свергшая около десяти лет назад королевскую семью. Многим не нравились жесткие законы и правила, установленные королём Давидом. Им было не вдомёк, что благодаря этим правилам и магии королевской семьи поддерживалась сама жизнь в этих землях.
Поначалу никто ничего не заметил — дорвавшиеся до власти вельможи планомерно уничтожили все приближённые к королю семьи, захватывая их имущество. Празднования и кутежи длились больше трёх лет. Три года во дворце и день, и ночь горели огни, слышалась музыка, и не прекращались постоянные балы. Когда стали приходить первые тревожные вести от них просто отмахивались.
Ещё год казалось, что всё идёт хорошо, только не все праздновали во дворце, многие стали задумываться, что что-то пошло не так. Среди них были те семьи, которым удалось уцелеть в королевской резне, кто вовремя успел укрыться в дальних замках, кто все четыре года сидел там и не высовывался.
Королевская казна к тому времени неожиданно опустела, урожаи уже начали падать, приближённая знать развратилась настолько, что совсем не обращала внимания на своего нового правителя, который погряз в пьянстве и разврате. Он было попытался ввести новые налоги, но сами же его сторонники воспротивились, отказываясь нести свои деньги в казну.
Армия, на которую практически не выделялись никакие средства, к тому времени совсем разболталась. В гарнизонах из-за нехватки продовольствия вынуждены были разводить кур и сажать огороды. Обмундирование и вовсе обтрепалось. Многие вовсе вернулись домой, к семьям.
Вот тогда то и полетели почтовые голуби в соседнюю страну, к младшей сестре свергнутой королевы — принцессе Ингрид, с просьбами восстановить справедливость и вернуть на трон законных представителей королевского рода. Многие посчитали, что благодаря этому в страну вернётся былое процветание.
В чём-то они были правы. Вот только немногие знали, что для этого нужен не король, а королева! Именно королева поддерживала магическое равновесие в этих землях. Королева, владеющая магией жизни!
Маменька, конечно, знала. Только так случилось, что у неё рождались лишь сыновья, а сама она магией жизни не обладала — та доставалась старшей дочери в рода. Потому-то она посчитала, что самой ей в Леонгардию возвращаться неразумно, тем более она счастлива с нашим отцом, и разменивать эту жизнь на ещё один трон не желала.
В Леонгаридию было решено послать одного из сыновей. Ульям отпадал — он старший и когда-нибудь по праву взойдёт на трон вместо отца. Себастьяну на тот момент было всего девятнадцать, а мне двадцать один. Выбор невелик, конечно, послали меня, тем более к тому времени я как раз оканчивал боевой факультет магической академии и сам рвался в бой.
Правда, младшенький всё равно увязался.
Около трёх месяцев ушло на то, чтобы свергнуть незаконного правителя. К слову сказать сами жители не только не сопротивлялись небольшой армии верных мне людей, они встречали нас как освободителей. Правда в столице завязались нешуточные бои. Каждый богатый род держал при себе небольшой военный отряд, да и охрана дворца в отличие от остальной армии была сыта и хорошо одета.
Но вскоре и они были повергнуты, а я расслабился, за что и поплатился. Свергнутый правитель отчаянно защищал свою жизнь, когда мы сошлись в его покоях один на один. Вот тогда то я и выяснил, как был свергнут предыдущий король. Чёрная магия. Запрещённая. Страшная. Безжалостная. Когда я заносил над ним свой меч, он сорвал с висевшей на груди золотой цепочки хрустальный флакон, в котором был заперт черный огонь.
Проклятие попало на одежду, руку и лицо. Вбежавший следом за мной Себастьян сумел снять с меня горящий мундир, но огонь успел выжечь правую руку и часть лица буквально до кости.
С тех пор я не снимаю перчаток, а часть лица закрывает тёмная маска.
О том, чтобы я стал королём Леонгарда не могло быть и речи! Стране нужен здоровый король, способный оставить после себя достойное потомство. А какое может быть потомство, если глядя на меня, девушки падают в обморок.
Но тут уже воспротивился Себастьян, отказавшись принимать корону. Он взял на себя роль принца регента — временно исполняющего роль короля, а я остался при нём главным советником.
И вот сейчас я несу брату весть, что с его регенством пора кончать. Стране нужна королева. Пока ещё не поздно. Пока эти земли ещё можно возродить.
Брат расслабленно сидел в кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Белоснежные одежды, расшитые золотой вязью, упрямая светлая чёлка падает на лоб — Басти всегда был красавчиком!
Толстый ковёр скрывал мои шаги, впрочем, многие не раз говорили, что я двигаюсь бесшумно, появляясь словно из ниоткуда, называя меня черной молнией. Но
