Жаль, что фруктов на них уже не было, но это и неудивительно, на дворе стояла поздняя осень, и все яблоки они уже собрали.
— Я помню это место, — сказала я горничной, и осматривая окрестности, — я здесь уже была.
— Правда? — Удивилась Линетта и посмотрела на меня. — Что ещё вы помните?
— Я была здесь не одна. Меня кто-то вёл за руку среди этих деревьев, протягивал сочные яблоки и рассказывал про это древнее место.
— Может, это был один из жрецов? Подумайте, госпожа, это может быть важным.
Я на мгновение закрыла глаза, и перед моим внутренним взором предстала потрёпанная бумажная карта, лежащая на деревянном столе. На неё светили старые замасленные лампады, а морщинистые руки водили по ней своими корявыми пальцами.
На карте был изображён древний город с домами, дорогами, монастырями и королевским дворцом. Но что самое удивительное — на земле были нарисованы тени летающих драконов, которые парили в небе.
— Мы на верном пути, — улыбнулась я Линетте, — здесь на моей спине нарисовали карту столицы Эльдории. И это не просто так, теперь я понимаю это очень отчётливо. И сегодня я узнаю, какой был смысл в этой большой нательной татуировки, осталось только подождать совсем немного.
— Приехали! — Услышала я голос возницы и вздрогнула. Многие ответы были за этими каменными стенами, и я рвалась туда всей душой и телом.
— Идём, Линетта. Нам надо торопиться.
Я не стала дожидаться, пока нам откроют дверь повозки, и без посторонней помощи вышла из неё. Оказавшись на земле, я накинула капюшон, чтобы защититься от сильного ветра и холодного дождя, и вновь огляделась вокруг. У ворот стояли двое местных монахов заброшенного монастыря. Они были одеты в тёмные длинные рясы, их головы скрывались под глубокими капюшонами, а руки были спрятаны в широких рукавах. Пока мы втроём приближались к ним, они с нескрываемым интересом смотрели на нас.
— Добрый день, — начала я. — Меня зовут…
— Гульфия Бранд, — закончил за меня один из жрецов, опустив капюшон. — Я знаю. Но, к сожалению, ты, дева, опоздала.
Глава 32
Я не верю своим ушам и качаю головой в недоумении. Поворачиваюсь к Линетте и открываю рот в немом вопросе. Язык мой присыхает к горлу, и я забываю все слова, которые собиралась сказать этим жрецам.
В следующее мгновение мои ноги подкашиваются, и я медленно оседаю на землю.
Мужчина, который сопровождал нас на протяжении всего пути, помогает мне подняться и поддерживает, пока я плачу и дрожу от рыданий.
— Вы уверены? — Спрашивает за меня горничная и пристально смотрит на жрецов, ожидая от них ответа. Я ей безмерно благодарна за то, что она не побоялась спросить этих служителей храма обо мне.
— Гульфия Бранд опоздала. — Бесчувственным голосом произносит один из жрецов. — Портал закрылся. Нам очень жаль.
— Когда? — Спрашиваю надломившимся голосом, стараясь успокоится. — Когда он закрылся?
— Сегодня утром. — Говорит всё тот же жрец, видимо, он самый главный. — Но это неважно… потому что я хочу вам кое-что показать и, надеюсь, леди Бранд покажет мне кое-что в ответ.
— Не понимаю, о чём вы? Что я должна вам показать?
— Идёмте за мной, Гульфия. Портал закрылся, но шанс вернуть вашу дочь остался. И только вы сами можете помочь вашей дочери найти вас.
Я взглянула на горничную, которая, казалось, не понимала, что происходит, и кивнула.
— Идёмте же, скорее. — Надежда, которая, казалось, только что угасла, снова запылала ярким пламенем в моей душе.
— В храм может войти только та, что обладает древними знаниями. Гульфия Бранд, вы готовы довериться нам, как это было раньше и войти в храм просвещения?
— Да, готова, — уверенно кивнула и направилась вслед за жрецами. Горничная с сопровождающим остались снаружи. Но думать сейчас об этих двоих у меня не было ни сил, ни желания. На весах была жизнь моей дочери, и я была готова сделать всё что угодно, ради её спасения. Даже умереть, только чтобы она жила.
Не помню, сколько времени мы шли. Мы преодолели множество тёмных коридоров и анфилад, пока не оказались в просторном зале. В центре его горела чаша с жидким огнём, а по краям на каменных лавках сидели мужчины в капюшонах. Видимо, это тоже были жрецы, которые совершенно не обратили на нас внимания. Они были погружены в собственные мысли, и мы их не интересовали.
— Идём дальше, — прошептал один из жрецов, — надень на голову капюшон. Никто не должен знать, что ты сейчас здесь.
Я кивнула и сделала всё так, как сказал жрец. Мы прошли тёмный зал и оказались в более светлом. Внутри никого не было, и это было очень странно. Зал был очень красивый и таинственный. На полу стояли чаши с огнём, а на противоположной стене кружился синим цветом шар, словно затягивая внутрь.
— Почему здесь никого нет? — Шёпотом спросила я.
— Этот шар, — жрец показал на стену, — забирает очень много энергии из тех, кто находится поблизости. Поэтому этот зал стараются обходить стороной. Но сейчас шар остывает, и скоро он станет каменным, как эти чаши и колонны как эти стены. Он перестанет быть живым, потому что растеряет всю свою силу. Но через девять лет он снова оживёт.
— Это тот самый портал? — Ахнула и дёрнулась, чтобы побежать к нему. Но крепкая рука схватила меня и не дала сдвинуться с места. — Пустите.
— Подожди, Гульфия. Не торопись. Ты уже опоздала, и портал не примет тебя, но ты можешь попробовать найти свою дочь и позвать её в этот мир. Но это ещё не всё. Чтобы она не заблудилась, тебе нужно будет провести её через запутанные тоннели. Через целый лабиринт тоннелей.
— Но… я не знаю, что это за лабиринт?
— Знаешь! Карта на твоей спине, это и есть ключ к тому, как твоя дочь может попасть в этот мир.
— Это всего лишь карта Эльдории.
— Смотря, как на неё посмотреть. Улицы столицы от ворот до королевского замка и есть нужный тебе лабиринт.
— Но откуда вы знаете об этом лабиринте? — Я спросила и тут же кивнув, усмехнулась, зная ответ на этот вопрос. — Вы сами нарисовали её, правда?
— Конечно, сами, но… только потому, что ты нас попросила в тот самый день, когда мы тебя отправили в чужой мир по указке племянника короля.
— Я сама попросила вас нарисовать это на моей спине?
— Да. — Серьёзно ответил жрец. — Это было твоим последним желанием, и ты, находясь в бреду и практически без сознания от горя, умоляла сделать это. Мы не могли отказать той,
