знать.
— Это был Гидеон, — признаю я.
Забавно, что у всех у них одновременно отвисают челюсти.
— Что? — Бэйлфайр и Сайлас синхронно рычат. Все метки Крипта загораются, когда неподдельная жажда убийства проступает на его красивом лице, и Эверетт нецензурно ругается.
— Ты сказала, что этого больного ублюдка разорвали на части, — яростно говорит Бэйлфайр, голубое пламя вспыхивает у него под кожей, когда он выходит из себя. Сугроб, в котором мы стоим, быстро тает вокруг него. Я делаю небольшой шаг назад, поскольку общеизвестно, что я не огнеупорная.
— Он и был разорван. Королем нежити, который редко позволяет кому-либо из своих подданных умереть по-настоящему навсегда. — Я замолкаю, обдумывая, как это объяснить. — Когда я стала Телумом, они не прекратили экспериментировать на мне. То же самое относилось и к Гидеону. Амадей хотел знать, можно ли вернуть человека в виде призрака с нетронутыми воспоминаниями. Он хотел наделить его большей силой. Примерно через год ему это удалось, и призрак, который когда-то был Гидеоном, был включен в мое обучение.
Челюсти Сайласа сжимаются, мускул дергается на его щеке. — Объясни, что значит включен.
Невозможно забыть те времена, когда я была вынуждена бегать по лесам, полным монстров, в королевстве Амадея, страх, густой, как смола, болезненно струился по моим венам, когда я чувствовала, что он охотится за мной. Невозможно убить призрака без благословенной кости, вещества, которого не существует в Нэтэре из-за отсутствия там жрецов, пророков или чего-либо еще, связанного с богами.
Амадей назвал это испытанием на выносливость страха. Он сказал, что для того, чтобы я была достойной Телумом, мой уровень терпимости к боли и страху должен быть непреодолимым.
Я развила в себе терпимость к физической боли, которая превзошла его ожидания.
С другой стороны, страх?
Настоящей терпимости к страху не существует. Как только вы научитесь справляться с одной фобией, появится другая, и еще, и еще. Нет никакого гребаного сравнения между физической и психологической агонией. Я бы приняла еще тысячу пыток, прежде чем позволю Гидеону снова вторгнуться в мой разум.
Я не могу позволить этому призраку сломать мой квинтет, как он сломал меня. Мне нужно убедиться, что он больше не приблизится к ним.
— Где блуждает твой прекрасный разум, sangfluir? — Спрашивает Сайлас в моей голове.
Я понимаю, что отключилась, настолько погрузившись в свои мрачные воспоминания, что они, кажется, забыли о теме, что является неожиданной победой. Крипт исчез, а Бэйлфайр проверяет свой мобильный телефон, который он, должно быть, успел прихватить из комнаты перед нашим уходом. Эверетт делает все возможное, чтобы не приближаться ко мне, так как холод уже заставляет меня дрожать, но он все еще смотрит на меня мягким, грустным голубым взглядом, как будто видит боль в моем прошлом.
Сайлас делает движение, чтобы обнять меня, но я отстраняюсь от него.
— Подожди. Дай мне взять себя в руки…
— Нет. — Его алые радужки невыносимо нежны, когда он подходит ближе, снова протягивая ко мне руки. — Я не хочу тебя контролировать, Мэйвен. Никакая версия тебя или твоих эмоций не будет обременять меня. Sanguis a' sruthadh unus gh'a, tha sinn unum mar, — бормочет он на языке фейри.
Это старая пословица фейри, означающая, — Наша кровь течет как одна любовь, так давай же будем одним целым.
Он заключает меня в свои крепкие объятия, ничего не говоря, пока я закрываю глаза и пытаюсь разложить по полочкам дерьмо из своего прошлого.
Сайлас просто поддерживает меня на протяжении всего этого, его легкий аромат бурбона с пряностями едва уловим, но успокаивает.
И вот оно снова. То мягкое, уязвимое, болезненно сладкое чувство, от которого у меня переворачивается в животе, а руки в перчатках внезапно становятся потными. Наконец я не могу больше терпеть и отстраняюсь — и, слава гребаной вселенной, именно в это время Бэйлфайр разворачивает свой телефон, чтобы поделиться картой, которую он открыл.
— Ладно, детка. Крипт отправился на разведку, но мы прямо здесь…
Его телефон в бесшумном режиме, но карта на экране резко переключается, показывая, что звонит «Мама Дракон», прежде чем он проводит пальцем по чему-либо на экране, чтобы избавиться от этого. Он продолжает со вздохом.
— Мы примерно в шести милях от какого-то крошечного городка под названием Талл-Пайн, штат Вашингтон. Очень сельская местность. На самом деле, я не уверен, что это вообще считается городом. Больше похоже на муниципалитет с заправочной станцией, которая одновременно является местным рынком.
— Здесь есть отель? — Спрашивает Эверетт.
— Есть такое местечко, называется «Лучший мотель и гриль-бар тети Этель». Уверен, они позволят нам воспользоваться своим старым туалетом, если ты попросишь их об этом вежливо, не задирая свой снобский нос.
— Туалет? Скажи мне, что ты шутишь. Ни за что на свете я не переступлю порог сортира, в который у тебя есть доступ, ты, кусок дерьма размером с дракона.
Я чувствую Крипта за мгновение до того, как он появляется прямо рядом со мной, нежно отряхивая снег с моих волос и плеч и укутывая меня в удивительно роскошное клетчатое покрывало. Он украл и это тоже.
Какой же он вдумчивый.
— Я нашел необитаемую хижину на окраине маленького человеческого городка. Это кажется достаточно приличным местом, чтобы залечь на дно, пока Дуглас не отследит заклинание транспортировки, которое мы только что использовали, — бормочет он.
Черт. Я забыла о Дугласе.
Часть меня была бы не против, если бы охотники за головами догнали меня. Прошло несколько дней с тех пор, как я дралась по-настоящему.
И все же у нас мало времени. Чем больше времени мне потребуется, чтобы найти эфириум, тем больше времени пройдет, прежде чем я смогу выследить и убить следующего члена «Бессмертного Квинтета».
Не говоря уже о тикающих часах, которые Амадей установил для каждой из моих — задач. Если я буду выводить «Бессмертный Квинтет» слишком медленно, на его вкус, он снова начнет угрожать Лилиан и людям.
— Хотя мы и не пробудем здесь долго, нам понадобится мощное заклинание сокрытия, — говорю я, поворачиваясь, чтобы идти в нужном нам направлении. — Если я не доберусь до этого демона в ближайшее время, мы отследим мою следующую цель в Аргентине.
Эверетт вздыхает, идя рядом со мной. В этих лесах очень холодно, но голубой лунный свет придает сверхъестественное сияние этому зимнему, бесплодному пейзажу, делая его одновременно пугающим и красивым. Мой элементаль льда отлично вписывается в обстановку, кажется, совершенно не обращая внимания на то, насколько здесь чертовски холодно.
— Я знаю, ты говорила, что демоны полезны, но, пожалуйста, не могли бы мы сначала попробовать мои связи?
— Зависит
