я случайно нахожусь в одной комнате — что происходит постоянно, потому что эти придурки намеренно выбирают, когда и где они набросятся на нее. Они пытаются донести до меня свою точку зрения, что я должен пытаться сблизиться с ней.
Весь день я был взволнован и рассеян.
Боги небесные, я едва сдерживаюсь из-за того, как сильно я хочу ее.
Что, если другие правы, и лучший способ защитить ее — это попытаться сблизиться с ней как можно скорее?
Но подождите. Что, если я, наконец, начну поклоняться Мэйвен, и это, наконец, вызовет мое проклятие?
Или — черт, что, если я буквально ничего не могу сделать, чтобы защитить свою хранительницу? Что, если я все еще рискую всем, чего когда-либо хотел, просто находясь здесь с ней?
У меня болит голова.
— Осторожнее, Фрости. Я слышал, что если снеговики слишком долго стоят у камина, они тают, — огрызается Бэйлфайр, выбирая другую праздничную песню из своего плейлиста.
Я моргаю, понимая, что слишком долго был охвачен тревогой прямо за дверью коттеджа. Мое внимание переключается на закрытую дверь спальни. Изнутри не доносится никаких сексуальных звуков. Я испытываю одновременно облегчение и горькое разочарование.
И я все еще по-настоящему чертовски возбужден.
— Что в пакетах? — Спрашивает Бэйл.
— Подарки для Мэйвен, — бормочу я, потирая лицо.
— Лучше возьми с собой секс-игрушку, которую планируешь использовать на ней, чтобы, наконец, проверить теорию, — бодро говорит он, что-то перемешивая в миске для выпечки.
Все дерьмо в этом уютном домике было либо куплено мной вчера на маленьком рынке в Талл-Пайн, либо украдено бог знает откуда Криптом. Когда мы нашли его, он был пуст и скудно обставлен — вероятно, чей-то летний домик.
— Это достаточно сложно и без того, чтобы ты открывал свой жирный рот, — выдавливаю я.
— Я уверен, что ты имеешь в виду, что ты достаточно крут, профессор Синие Яйца.
— Заткнись. Сайлас все еще отвлекает Мэйвен?
План состоял в том, чтобы устроить маленький канун Звездопада, чтобы удивить ее. Несмотря на то, что нас считают врагами общества и мы здесь только до тех пор, пока у нас не появится зацепка по эфириуму, мы решили, что это важное первое событие для нашей хранительнице. В конце концов, мы все чертовски уверены, что она никогда не отмечала этот праздник в Нэтэре.
Звездопад начался как празднование дня, когда боги впервые прокляли монстров. Говорят, что когда молитвы людей были услышаны, с неба посыпались огни, подобные звездам, — гнев богов, видимый невооруженным глазом. Все монстры в мире смертных подверглись жестоким проклятиям, которые смирили и подчинили их, как только они узнали, что им нужно найти свои квинтеты. Это привело к перемириям, договорам, общению с людьми и, в конечном итоге, к наследию.
Сотни лет спустя этот день по-прежнему остается самым большим праздником в году, даже если он слишком коммерциализирован по мнению большинства элементалей.
Бэйлфайр открывает рот, чтобы ответить на мой вопрос, но прямо передо мной возникает Крипт, заставляя нас обоих выругаться.
— Они вместе принимают ванну, — растягивает он слова, пытаясь заглянуть в бумажные пакеты. Я отодвигаю их от него. — Я предложил присоединиться, но происходило ужасно много всего этого телепатического мусора. Кроме того, Крейн очень драматично настаивал на том, что скорее кастрирует себя, чем полезет со мной в ванну.
— Еще один признак того, что теперь он полностью в своем уме. — Я ставлю бумажные пакеты на маленький столик и начинаю убирать кое-что из того, что Бэйлфайр оставил на кухне.
Он ставит противень с тестом в духовку, его голос становится странно напряженным. — Отвали на хрен. Эта кухня недостаточно велика для двоих.
— Она недостаточно велика для тебя, — поправляю я.
Он слегка толкает меня. Я толкаю его в ответ, намереваясь убрать немного рассыпанной муки.
Но я внезапно взлетаю в воздух, прежде чем врезаться в одну из стен гостиной. От этого у меня перехватывает дыхание, и моя стихия быстро выходит из-под контроля.
Лед взрывается вокруг меня, как щит из шипов, и это заканчивается как хорошо, так и плохо, когда секунду спустя Бэйлфайра пронзает одной из массивных сосулек. Рычание, которое вырывается из него, совершенно нечеловеческое. Он начинает разрывать лед голыми руками, его измененные глаза устремлены на меня с чистой, животной злобой.
Черт. Это не Бэйл.
Его дракон пытается убить меня.
Как только яркий королевский синий огонь прожигает его кожу, и черты его лица начинают преображаться, Крипт хватает оборотня сзади за шею и исчезает в Лимбе.
Ого. Этот инкуб собирается убить его?
Я часто говорил, что хотел бы смерти Бэйлфайра, но квинтеты должны защищать друг друга. Потеря одного из нас причинила бы Мэйвен боль больше, чем мне хотелось бы думать.
Дверь ванной с грохотом распахивается, и моя хранительница врывается в гостиную. Темная магия потрескивает на кончиках ее пальцев, когда она обыскивает комнату, вероятно, ожидая охотников за головами или другой угрозы.
Она полностью обнажена, с нее капает вода, вот почему я остаюсь сидеть на заднице, уставившись на нее, вместо того чтобы сказать что-нибудь полезное — потому что мой мозг чрезмерно зациклен на каждом изгибе и впадине ее подтянутого, влажного тела.
Боги небесные. Как она может быть такой сексуальной? Эти бедра, эти темно-розовые соски, нежный изгиб ее шеи, вспышка опасности в ее темных глазах…
Даже капелька крови на ее шее от очевидного сеанса кормления с кровавым фейри — прекрасный всплеск жуткого цвета на безупречном холсте.
— Мэйвен! — в тревоге кричит Сайлас, следуя за ней в комнату.
По крайней мере, на нем полотенце, обернутое вокруг талии. Он моргает, увидев, какой ущерб причинил стене мой удар.
— Черт бы все побрал, что случилось?
Видя, что Мэйвен подходит слишком близко к одной из ужасно острых сосулек, я немедленно растапливаю лед вокруг себя и поднимаюсь на ноги, игнорируя боль в костях. Ничто не кажется сломанным, но мое эго — не единственное, что будет задето позже.
— Извини, я не хотел помешать…
Ее руки обхватывают мое лицо, когда она проверяет его на наличие повреждений, прежде чем перейти к осмотру остальных частей меня. Когда она видит, что я невредим, она слегка выдыхает и встречается со мной взглядом.
Я не могу сказать, что делаю то же с ней. Ее обнаженное тело — чувственное оружие, и я также не могу перестать пялиться на метку «Дома Арканов» на ее покрытой шрамами груди.
Мне тоже нужна моя метка на ней. Чертовски сильно.
— Где остальные? — спрашивает она.
Я прокручиваю в голове последние пару минут. — Дракон Бэйлфайра просто
