Терновая Корона - Виктория Олейник

Тогда, много лет назад, получив предсказание о суженой, Леодар поверил в то, что суженая — его погибель. Что, если она умрёт, так и не встретившись ему, это спасет его. Он избегал ее столько лет, а встретив, хотел развернуться и уйти — но не смог.

А теперь он готов был умереть, лишь бы она жила. Все равно на цену, он заплатил бы любую.

— Отвечаешь за Алатара, — бросил он колдуну, оставляя поднос, и, прищурившись, взглянул на посыльного. — А ты… знаешь, что делать, если меня не станет.

Посыльному даны все инструкции. Кому передавать власть, что делать, если правитель клана умрет. К тому же, у Леодара было смутное чувство: помимо этого, посыльный может сыграть свою роль.

Глубоко вдохнув, он возлег на алтарь бок о бок с женой и сплел с ней пальцы. Ее рука так холодна… он повернул к ней голову. И вот они вместе. В одном ритуале, между смертью и бессмертием, — и, похоже, так было суждено с самого начала. Только она… не дышала больше.

— Уверены? — Посыльный, кем бы он ни был, возложил корону между ними. Его голос прозвучал отрывисто и резко, без капли сомнений, ведь он знал ответ.

— Давай, — отрывисто приказал Леодар, не желая терять драгоценное время.

— Повелитель! — Главный колдун, ломая руки, едва не плакал. — Передумайте, прошу! Вы последний из династии! Это будет ваш последний вдох, вы не сможете...

— Делай, что велено!

Леодар задохнулся от резкой боли: колдун, перестав спорить, наконец-то вонзил кинжал в его сердце. Терновая корона, возвышающаяся над алтарем, вспыхнула пламенем и угасла, разбрасывая вокруг себя искры.

Это было больно, умирать всегда больно. Кровь из раны, нанесенной острым кинжалом, заструилась по желобкам символа, прорезанного в алтаре. Скоро она обагрит огромный знак, что разрезал ритуальную площадь. Засверкает в лучах красного солнца рубиновой радугой...

Такой ритуал подразумевает обмен кровью, сердцами и самой жизнью. Требует сперва умереть, но Айли и так за гранью. Ее кожа, покрытая пламенеющими венами, сияла в сумраке, ее глаза были закрыты, кровь была везде. Израненное тело Айли может не восстановиться даже со всей магией Аристола.

Только ему предстояло пройти момент фиэической смерти. Как и прежде, он мог спуститься в обитель Алатара, только остановив собственное дыхание.

— Я проложу путь. Но ее жизнь теперь не в моей власти...

Кто этот посыльный такой, проклятье? Его голос стал последним звуком в этом мире, а потом пришла боль.

Смерть всегда болезненна. Голоса звучали в его голове, заклятье струилось шепотом над миром. Его тело слабело, охваченное могильным холодом, терновая корона, объятая пламенем, слепила глаза.

Она давала ему бессмертие — и она могла его забрать. Колдун прав, это может быть его последний вздох.

Но, закрыв глаза, Леодар отдался этому чувству и накатывающей мгле. Было больно, но душе его больнее. Встретив Айли, он обрел то, что отрицал так долго. Словно впервые вдохнул, и если ее не станет... он готов был окончить свой путь — быть может, в следующей жизни он нашел бы ее снова. Быть может, тогда все будет иначе.

Кровь заклокотала в его горле, короткая вспышка боли и наконец... покой. Леодар поймал свой вздох, будто издалека. Больше он не принадлежал этому миру, больше нет...

— Айли... — Ступив во тьму, он всмотрелся в бредущие тени. — Где ты, Айли?..

Он должен совершить невозможное. Найти ее душу в царстве Алатара, найти и похитить у самого темного божества во всех мирах. Им придется пройти все врата ада, что невозможно, не под силу никому...

Но он справится, черт бы его! Леодар стиснул кулаки и оглянулся. Он выведет ее отсюда. Их кровь станет единой, как и дыхание, он справится!

Должен... это последний шанс ее спасти, другого не будет. У него нет права на ошибку.

Ритуал и без того непростой. Ему нужно было провести феникса сквозь врата ада, вывести отсюда. Оба должны умереть и возродиться, а их кровь стать единой. Тот, кто желает поделиться своим бессмертием, должен пройти контроль Алатара. Миновать ловушки. Уломать зловредного божка на щедрый дар.

А потом... будет решать уже Терновая корона, обладающая нравом еще более непредсказуемым, чем ее создатель Алатар. Иные артефакты опасны. У них может быть свое мнение на все вопросы.

Но у Леодара не было выбора. Или он рискнет — или потеряет своего феникса навеки…

34

— Айли! — Он уловил блеск ее пламенеющих волос, уловил и бросился к ней, но девушка растаяла в его руках. Просто игра Лимба. Иллюзия, как и все здесь. — Прошу, отзовись!

— Феникса ты здесь не найдешь... - раздались тысячи шепотков.

Леодар обернулся, но тени двигались, как и раньше, безмолвно брели во тьме, растерянные и ничего не воспринимающие. Но Алатар говорил через них, и от его голоса по коже бежал могильный холод.

— Чего ты хочешь, Алатар? Отпусти ее!

«Отпусти, отпусти»... - раздалось эхо, смешавшееся со смехом. Алатар замолчал, это молчание звенело громче любых звуков. Леодар оглянулся, он до боли всматривался, пытаясь рассмотреть души.

Но что-то говорило ему, Алатар не соврал. Феникса здесь нет. Ее не может здесь быть, она не такая, как остальные. Фениксы загадки, фениксы не могут умереть. Они не должны умирать. Им нет места ни на земле, ни в аду, ни среди облаков.

Они принадлежат стихии, из которой соткана их душа. Говорят, им дано несколько перерождений. После них они растворяются в мире. Сливаются с ним, становятся частью стихии.

Что, если уже слишком поздно? Если он опоздал, даже не поняв этого? Что, если феникс потеряна для него навеки, что, если он цепляется за иллюзию, и все его усилия напрасны?

Леодар выдохнул, чувствуя, как под ним разверстывается бездна — она ширилась и ширилась, затягивая его.

Он может не найти свою жену. Люди перерождаются, теряя всю память. Демоны попадают к Алатару и служат ему после смерти. А что же фениксы? Неужели он не сможет больше посмотреть в ее глаза? Услышать ее голос? Убрать с ее лица волосы цвета меди и пламени?

Зажмурившись, Леодар погасил крик. Так не должно быть, так не может быть! Вдруг с пугающей четкостью он понял, что уже потерял ее — потерял раньше, чем принес к алтарю. Раньше, чем понял, что дыхание больше не срывается с ее губ...

Он отрицал очевидное, но