– Почему же, рождаются, – Марта с хитринкой в глазах смотрела на меня, – только управлять они не могут своими потоками. Есть, конечно, исключения, но они очень редки. Оборотни, Лия, когда проявляется дар, долго и упорно учатся взаимодействовать не только со своими потоками, но и влиять ими на окружающий мир. Бывает, и сотню лет будет пробовать, тренироваться – а толку мало. А у некоторых это получается легко. Так же, как и во всём: языки допустим, кому-то даются легко, а некоторые будут годами учить, но толку ноль. В математике кто-то щёлкает задачки, как семечки, а кому-то два плюс два сложить трудно.
– Обидно, – я вздохнула.
– Почему же обидно? Во-первых – надо найти, к чему у тебя действительно есть дар, ну а во-вторых – не всем же быть учёными и художниками. Строители, повара и разнорабочие тоже нужны.
Вот так всегда с Мартой – совершенно не понятное объяснит так, что и маленький ребёнок постигнет.
– Марта-а-а, – протянула я уже перед сном, лёжа на раскладушке.
– Оу?
– А такие места силы, есть в каждой стае?
– Нет, Лиюшка. Уже нет. Раньше, когда мы только перешли на эту планету, источников было больше, но они слабеют. И многие стаи сейчас расселились не по принципу – ближе к источнику, а по выгоде: месторождения, лес, водные ресурсы. Так что настанет время, и источники совершенно иссякнут.
– Я помню, мама рассказывала, что оборотни пришли из другого мира, но это только сказания. И вроде на нашей родной планете…
– Нет, – перебила меня Марта. – Это не сказания. Момент перехода – это 118 год по земному летоисчислению.
– Так это правда?
– Конечно. Мы пришельцы здесь, чужие на этой земле. Наш мир погибал. Планета наша – Эритея, больше Земли более чем в два раза, наверное, уже была.
– И что же произошло? Почему мы здесь?
– А ты слушай и не перебивай. Нашу Эритею, населяли оборотни, зильфы и горуны. Это можно сказать результат творчества наших создателей. У оборотней – это брат и сестра Зандана и Аромон. У других созданий свои создатели, но их имён я уже не помню. Звезда нашей планеты – Кальпос, олицетворение жизни и смерти, погибала. И Создатели искали планеты с подходящей средой обитания. Первыми покинули Эритею зильфы. Вторыми оборотни.
– А как покинули? На каких-то космических кораблях?
– Нет, Леюшка, – Марта опять затряслась от смеха, но щадя меня, уже не хохотала в голос. – Создатели наши, разорвав пространственную материю, построили тоннель, переход, нечто вроде портала, как сейчас говорят. Таких порталов создано было пятнадцать, и открывались они в разных точках планеты – поближе к мощным источникам силы. Вот так мы и оказались здесь и живём бок о бок с людьми вот уже две тысячи лет.
Я потрясённая сказанным молчала.
– Что, вопросы закончились? – Марта, утомлённая за день, уже вовсю зевала.
– Не-е-т, – протянула я, – Просто честно говоря, не ожидала, что это не просто вера, теология, а факты. А почему оборотням нельзя показывать людям вторую ипостась?
– А это потому, что нам разрешили здесь поселиться на весьма жёстких условиях.
– Как это разрешили?
– Ну, Леюшка, у людей ведь тоже есть Создатель.
– И они тоже могут вот так общаться со своим Создателем?
– Редко кто, но да, могут. Но сразу предупреждаю в веру людей нам строго-настрого запрещено лезть! Это кстати одно из правил. Также нельзя показывать вторую ипостась, только отдельно взятые люди знают о нас. Категорически нельзя управлять людьми и вмешиваться в их жизнь! Поэтому ни в одной стране ты не найдёшь у власти оборотня. Мы можем только помогать людям. Наказание суровое за проступок по любому пункту – смерть. И не только оступившемуся, но всей стае, всему роду отступника. Вот так вот. А теперь я спать. Завтра опять в соседнее село пойду. Из людей в таких сёлах в основном пожилые живут, а они, как сама понимаешь, часто болеют. Спокойной ночи, Леюшка, – Марта опять зевнула, поворачиваясь на бок.
– Спокойной ночи, Марта, – уж я то теперь не известно когда засну, размышляя об услышанном.
Дни потянулись монотонной чередой. Марта попросила в её отсутствие не выходить никуда, даже за калитку. Поэтому я, в силу своих возможностей и знаний, помогала хозяйке. А уж когда совсем не оставалось занятий, сидела и бестолково смотрела телевизор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Прошло пять дней с момента нашего приезда к бабушке Варваре. Не зная чем себя занять, решила полить кусты смородины, малины и крыжовника в дальнем конце сада. Шланг туда не дотягивался, и я ведром таскала воду. Для чего? Сама не понимала, только сидеть без дела было невмоготу.
Набрав очередное ведро, я подхватила его, потащила по садовой дорожке. Совсем рядом раздалось:
– Давай помогу.
От неожиданности вскрикнув, попятилась назад, споткнулась и упала на попу, взмахнув ведром. Ледяная вода искристым веером выплеснулась, окатив с головы до ног меня и рядом стоящего мужчину. Он так и застыл с протянутой рукой. Я подняла глаза и уставилась на Максима, который от неожиданности моих действий оцепенело смотрел на меня. Но длилось это буквально несколько мгновений. Резко нагнувшись, ухватил меня под мышками и поднял на ноги.
– Не ушиблась? – он вертел меня, осматривая.
– Нет, только испугалась.
Максим повернул меня лицом к себе, схватил за плечи.
– Уже второй раз ты падаешь к моим ногам, – видя мой возмущенный вид, спросил: – Почему ты так шарахаешься от меня?
Его взгляд пробежался по мне и замер на груди. Намокшее платье плотно облепило её, а соски от ледяной воды превратились в две твёрдые горошины, которые сквозь мокрую ткань отчётливо просматривались. Мы оба застыли.
От волнения у меня сбилось дыхание, не хватало воздуха, и дышала я отрывисто. Несколько тягучих мгновений… и он медленно поднимает глаза, останавливаясь на моих губах. Я нервно облизала губы, и это было словно стартовый сигнал.
Максим схватив меня одной рукой за талию, рывком притянул к себе и его губы прильнули к моим.
И опять не было нежности, а стремительный захват, проникновение его языка, быстрые ласки, зовущие, требующие ответа. И я откликнулась. Не могла не ответить. С всё большей страстью отдавалась поцелую. В момент, когда он легонько прикусил мою губу, по телу пробежала дрожь наслаждения, мои руки с его плеч взметнулись к голове, зарываясь в его волосы.
Его рука на моем затылке сильнее обхватила его, не давая и мнимой возможности отстраниться, второй рукой крепче прижал к себе, словно впечатывая в своё тело.
Не знаю, чем бы всё закончилось, но сквозь хриплое его дыхание, своё прерывистое с тихими срывающимися стонами, услышала:
– Леруша, что у тебя случилось? Что за?… О-о-о, а что за молодой человек здесь у нас?
При первых же услышанных словах бабушки Варвары, я резко дёрнулась от Максима в сторону, и опять чуть было не упала, но он удержал, притянув к себе. Вывернувшись из-под его руки, отскочила в сторону и, хрипло обронив: «Пожалуй пойду переоденусь», – стремительно помчалась по дорожке в дом.
Пройдя в маленькую спаленку, открыла дверцы шкафа и спряталась за ними. Стянув мокрое платье, прильнула обнажённой спиной к стене и прижала ладони к горящим щекам. «Ох, Создательница, что же я творю! Лечу, как мотылёк на огонь. С каждым взглядом, с каждым прикосновением к Максиму – всё ближе к пламени. А поцелуй! Это же просто стремительный бег по направлению к пропасти!»
Застонав, я опустилась на пол, тихо покачиваясь, ругала себя, а со двора слышны были голоса Максима и бабушки Варвары.
Послышался шум подъехавшего автомобиля и я, встрепенувшись, вскочила на ноги, выдернула из сумки первое попавшееся платье и быстро оделась.
По дорожке, по направлению к дому, шли Марта и Алексей. Вид у обоих был хмурый. Глаза у Марты были красные, словно она плакала и только их вытерла.
– Привет, сестрёнка, – обнял меня Лёша. – Как ты?
– Нормально, – я нахмурилась: – Лёш, что случилось?
– Пойдём, соберём ваши вещи, надо ехать, – он, не ответив мне, ухватил меня за локоть и повёл в дом.
