Вот так мы и сидели тем вечером. Я, уже пару раз зевнув, подумывала лечь спать, как с улицы донёсся какой-то шум. К дому кто-то подошёл, в сенях шумно затопал, видимо стряхивая снег. Марта поднялась и направилась встречать гостя.
Принюхавшись, узнала Максима. Вот теперь уж точно от разговора уйти не получится. Вставать не стала, а лишь отвернулась к камину и обхватила колени руками.
По полу прошёлся холодный поток воздуха, и послышались голоса: Марты, приглашающий Максима на кухню поужинать и его отказ, но согласие выпить травяного чаю с мёдом. Максим прошёл в зал, присел в кресло, где только что сидела Марта:
– Здравствуй, Лия, – голос спокойный с так волнующей меня хрипотцой.
Повернув голову, качнула ею:
– Добрый вечер, Максим. Что-то случилось?
– Нет. Почему ты так решила? – он приподнял в притворном удивлении бровь.
Я демонстративно взглянула в окно. С моего ракурса виднелось только чёрное небо усыпанное звёздами.
– Просто поздно уже.
Максим откинулся на спинку кресла, вытянул и скрестил в лодыжках ноги, а руки закинул за голову, прикрыл глаза. Воспользовавшись возможностью, рассматривала его.
– Дел много было, – помолчав немного, добавил: – Необходимо было привезти сюда продукты, вещи заказанные жителями становки, да и поговорить кое с кем пора… Давно уже, – тут он распахнул глаза и пристально на меня посмотрел, я же свой взгляд отвести не успела. Так и сидели мы некоторое время, не отводя взглядов друг от друга, в тишине, нарушаемой треском поленьев в камине.
В комнату вошла Марта, и я резко отвернулась. Поставив на маленький столик рядом с торшером большую кружку ароматного чая, вазочку с печеньем и мёд, Марта спросила:
– Максимушка, а ты пока шёл к нам, не заметил случаем, в окнах соседнего дома свет горел?
Максим, шумно отпивая чай, кивнул:
– Да, горел.
– Ох, как хорошо, – Марта схватила своё вязанье и направилась на выход, – Вы пока посидите немного, а я схожу быстренько к Дарьюшке, пусть покажет, где я тут в своём «шедевре» напортачила. Несколько минут было слышно, как Марта в сенях одевается, скрип двери и всё стихло.
Я так и сидела, обхватив руками колени, не решаясь заговорить, трусливо отдавая это право Максиму. В тишине резко раздался жалобный скрип кресла, видимо он поменял позу и через несколько минут спросил:
– Лия, если ты не хочешь сегодня разговаривать, я приеду в другой раз.
Мотнула головой:
– Расскажи, как она … – я так и не смогла закончить фразу, – Кто это сделал?
Он вздохнул:
– Твоя мать не захотела принимать от меня помощь, мне кажется, она ни от кого бы её не приняла. Когда мои люди всё же вышли на её след, в небольшом городке Архангельской области, она уже была мертва. По порезам на платье и уже затянувшимся ранам они установили, что это были глубокие ножевые ранения. Их было множество, и наносились они быстро и специальным оружием. Поэтому даже если бы мои люди её нашли раньше, помочь бы всё равно не смогли. Чтобы не было проблем и о нарушении регистрации не сообщали в стаю, откуда твоя мать, они быстро договорились о кремации. Вещи в квартире, которые представляли хоть какую-нибудь ценность, собрали и привезли. Так что ты в любой момент можешь их забрать. Прах по закону они забрать не могли и его направили в стаю Серебряных. Уже после того как ты приехала сюда, этих наёмников удалось вычислить. Оружие, находившееся у них, доказывало их принадлежность к этому преступлению. Лия, твоя мать отомщена.
Я сидела, отвернувшись от него. По щекам катились слёзы. Дрожащим от сдерживаемых рыданий голосом, не поворачиваясь к нему, спросила:
– Почему прах отправили в стаю? Я не имею право его забрать?
– Чтобы забрать его, тебе необходимо заявить на него права. Ты в любой момент можешь приехать в стаю матери или написать прошение альфе стаи и забрать урну. Когда будет возможность, и ты захочешь, я тебя отвезу.
– Ты смог узнать, что им нужно? Неужели из-за какого-то кулона-артефакта можно вот так просто убивать? – повернулась и вопросительно на него посмотрела. Максим нахмурено посмотрел в ответ, покачал головой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Дело не в артефакте.
– А в чём? – отпустив колени, повернулась к нему, – Что им нужно?
– Им нужна ты, Лия, а вот для чего – я не знаю, именно поэтому я расспрашивал тебя о вашей жизни, пытаясь понять.
– Я не знаю. Ничего не знаю! – остановившиеся было слёзы, опять потекли по щекам, – Я и об этом долбанном артефакте только от тебя услышала! – прокричала я. И уже отвернувшись, тихо добавила: – Мама мне ничего не рассказывала. Отец тем более. Приезжая, он со мной не разговаривал. Он даже не смотрел на меня. Один только раз заговорил со мной и то сказал, что если бы не я, всё сложилось бы по-другому.
– Что он сказал? – Максим резко наклонился в мою сторону.
Мотнула головой и опять повернулась к нему:
– Не сейчас. Скажи, где мамины вещи?
Несколько мгновений Максим сидел, наклонившись в мою сторону, и по напряжённой позе было понятно, что он хочет, чтобы я повторила слова отца, но, передумав, сел облокотившись на спинку кресла.
– Они в «Красном» доме. В следующий приезд сюда я или Алекс можем привезти их.
Я кивнула.
– Лия, перед тем как сюда ехать, я разговаривал с сестрой и обронил, что возможно увижу тебя. Алинка очень просила о разговоре с тобой. И если ты хочешь …
Я понимала, что с его стороны это хороший тактический ход – переключить моё внимание на разговор с Алиной. Ну и плевать! Когда ещё представится возможность поговорить с ней? Тыльной стороной ладони вытерла слёзы:
– Но ведь уже поздно?
Он хмыкнул:
– Поверь, не для тебя. Ты ей хоть среди ночи, хоть рано утром позвони – она будет только рада этому, – и он вытащил из кармана джинсов телефон. Я вскочила, халат распахнулся, открывая ночнушку, волосы растрепались, но я на это не обратила внимания. В нетерпении схватила протянутый телефон и пошла в спальню. Разговаривать с Алиной в его присутствии не хотелось. Но перед тем как нажать на вызов, обернувшись, спросила:
– А ей наш разговор не навредит? Вдруг вычислят, с кем она разговаривала?
Максим покачал головой:
– Нет. Вызов с моего номера, а у меня на телефоне хорошая защита.
Разговор с Алиной получился долгим. Максим рассказал ей о смерти моей мамы, так же как и мне, ещё в середине сентября. Алина говорила сбивчиво, и не было формальных слов сочувствия. В какой-то момент я поняла, что она тоже плачет.
В этот вечер я делилась с ней воспоминаниями: смешными и не очень случаями из моей жизни, ещё той, где мама была жива, и тем, какая она была: небольшого роста, стройная, с роскошными длинными волосами и серебристыми прядками, начинающимися у висков.
Время пролетело быстро, и нехотя попрощавшись, мы завершили разговор. Выходя из спальни, даже стало немного стыдно перед Максимом, как бы он там ненароком не уснул.
Но вопреки ожиданиям, его ни в зале, ни в доме вообще не оказалось. В сенях накинув шаль, сунула ноги в сапоги и вышла на крыльцо, гадая, куда же он мог пойти.
Максим стоял тут же – облокотившись на столбик крыльца и словно не замечая пронизывающего ледяного ветра, смотрел на чёрную громаду леса. Заслышав мои шаги, медленно обернулся, я протянула ему телефон.
– Спасибо.
Он кивнул.
– Лия, завтра постарайся вспомнить всё, что говорил тебе отец, может ты вспомнишь невзначай оброненные фразы. Всё, что сможешь вспомнить, расскажи Марте. Хорошо? Сейчас она придёт, я кинул зов.
– Что ты кинул?
Он убрал телефон в карман и вскинул голову.
– Иногда я забываю – насколько ты мало знаешь о сородичах, – он усмехнулся. – Я, как альфа стаи, на ментальном уровне могу кинуть зов любому волку или волчице своей стаи.
– А мне?
– Нет, Лия, твою волчицу ни я не слышу, – он поднялся на пару ступенек, так что сейчас наши лица оказались на одном уровне, – и она не слышит моего волка. Благодаря вот этой, – он протянул руку к моей шее и, подцепив шнурок, вытащил мой крестик-артефакт, – занятной вещице.
