отвечаю. Что я могу сказать? Я застряла здесь. Это следующее, с чем мне нужно будет смириться.
Я перевожу взгляд с могилы на него, и он говорит:
— Я слышал, как в аду говорили, что духи остаются на Земле, если у них есть незаконченное дело.
Я поджимаю губы. Полагаю, это значит, что я никогда не выберусь отсюда, если только не захочу попытаться призвать всех демонов ада в надежде встретить призрак своей сестры. Даже если бы я захотела повторить попытку, Линкс стёр меловой круг и снов спрятал гримуар.
Даже если бы он был у меня, я бы не смогла перевести его содержимое. Мой телефон разряжен, а латынь я завалила в старших классах. К тому же это слишком рискованно, ведь каждый раз, когда я пыталась что-то сделать с этой книгой, я призывала демонов. Почти смешно, что моё призрачное «незаконченное дело» связано с другим мёртвым человеком.
— Расскажи мне всё о той ночи, когда ты меня призвала. — На этот раз в его приказе нет агрессии. Он звучит мягче, чем я привыкла, но когда мне приказывают, во мне что-то ёкает.
— Моя личная жизнь тебя не касается.
Линкс хмурится.
— Потерпи немного, иначе мы оба здесь застрянем.
Я резко вдыхаю. Он уже знает ответ на этот вопрос. Не знаю, поможет ли мне это, но он прав. Последнее, чего я хочу, — это застрять здесь с демоном.
— Я пыталась призвать свою сестру.
— Как? Расскажи мне всё по порядку, шаг за шагом.
— Мы уже проходили через это — даже несколько раз. Ты видел книгу заклинаний. Ты читал, что в ней написано. Я сделала всё в точности так, как там было сказано. Ни больше, ни меньше. Если не считать того, что я была пьяна. Я нарисовала круги и символы, зажгла свечи, взяла её прах и важный для неё предмет, а затем произнесла заклинание. Но появился ты.
— Тогда Тони.
— Тогда Тони, — подтверждаю я. Новая проблема во всём этом, и всё же я не добилась желаемого результата. — Всё, чего я хотела, — это поговорить со своей сестрой. — Я не могу сдержать разочарования в своём голосе.
Мой взгляд устремляется на горку грязи, я вспоминаю белую пластиковую урну рядом с моим завёрнутым телом, и всё, что я так и не сказала ей, подступает к горлу и душит меня. Это я, чёрт возьми, виновата в том, что она умерла. Я такая же убийца, как и Линкс.
— Разве такое возможно? — Я вздрагиваю от этих хриплых слов.
Линкс тяжело вздыхает, глядя на мою могилу.
— Лучше бы так и было.
Я хмурю лоб.
— Разве ты не должен быть экспертом во всём, что связано с оккультизмом?
Он встречается со мной взглядом и снова становится похож на человека. Как будто он просто ещё один измученный человек, который слишком рано повидал слишком много дерьма.
— Как я уже сказал, я пытал души и охранял периметр Ада.
Я моргаю, пытаясь облечь свои мысли в слова, потому что понятия не имею, как устроен Ад.
— Ты хочешь сказать, что до того, как тебя отправили в большой мир, не было никакой школы демонов или чего-то в этом роде?
— Именно это я и хочу сказать, — огрызается он. — Мои обстоятельства… — его голубые глаза устремляются в землю, словно он пытается подобрать нужное слово, — другие.
Его загадочные отговорки ни к чему нас не приведут.
— Какие?
— Это не имеет отношения к нашему вопросу. — Линкс отворачивается от меня, чтобы подчеркнуть, что разговор окончен.
— Потерпи немного. — Я повторяю его слова. — Если только ты не хочешь и дальше торчать здесь.
Он делает глубокий вдох, прежде чем заговорить с напряжением, которого я ожидаю от человека, приставившего пистолет к его голове.
— Меня обратили.
Я смотрю на него, ожидая продолжения. Он думает, что я разбираюсь в демонах?
— Объясни мне так, будто мне пять лет. — Голубые глаза сужаются, и я вздёргиваю подбородок в молчаливом вызове. Я не отступлю. Мы уже выяснили, что я больше не боюсь его — внешне.
— Подавляющее большинство демонов рождаются в адских безднах и вынуждены пробираться сквозь адское пламя. Только сильнейшие выживают и достигают высокого положения.
— Как черепахи.
Он смотрит на меня с выражением, подозрительно похожим на замешательство. Он что, не знает, кто такие черепахи?
Он усмехается, хмуро глядя на меня. Значит, это больная тема.
— Другие родились людьми и были превращены в демонов людьми, которые играли с магией, не понимая её сути. Вот так Тони стал демоном, только он был пьян и покончил с собой.
Он что? История для другого раза.
— Почему тебя обратили? Как это работает? — На секунду мне становится дурно, потому что в голову приходит одна неприятная мысль: «Подожди, пока Элла не услышит об этом».
Она получает огромное удовольствие от подобных вещей. Если я скажу ей, что встретила настоящего демона, а точнее, двух, она может начать ревновать. Но Эллы больше нет, и всё больше похоже на то, что мне придётся смириться с тем, что я больше никогда с ней не поговорю.
Линкс поджимает губы. Когда он не отвечает сразу, до меня доходит.
— Ты не знаешь.
— Один человек сказал мне идти в ад, а потом ударил меня особым предметом. Он получил то, что хотел. Когда я очнулся, я был… я очнулся в аду. — Он смотрит в землю.
— Что… почему он…
— Я у него украл. — Он поднимает на меня взгляд, как будто это я нанесла смертельный удар.
Я выпрямляюсь, готовясь к драке.
— Это слишком драматичная реакция, — говорю я, имея в виду агрессора из его истории.
Я напрягаюсь, когда его губы кривятся в усмешке, и поворачиваюсь к нему лицом. От мысли о том, на что он способен, у меня сжимается сердце. В конце концов, он всё ещё демон, который ясно дал понять, что в бою я ему не ровня.
— Богатые делают что хотят, потому что считают себя выше закона, людей и Бога, ведь в конце концов мы падаем перед ними на колени, потому что они кормят нас.
— Не всегда. Карма всегда возвращается. — Эти слова отдают горечью, потому что карма настигла нашу семью слишком поздно, и самую большую цену заплатили даже не те, кто совершил злодеяние.
— Хорошо. — Линкс смотрит на меня свысока. — Надеюсь, ты и твои близкие получили по заслугам и видели, как у вас отняли все богатства.
Я вздрагиваю, как будто он снова свернул мне шею. Как он смеет? А я-то на мгновение подумала, что в нём ещё осталось что-то
