убежал в лес. Дана зажмурилась, готовая встретиться с землей, но та лишь послужила временным барьером. Под ней что-то треснуло, и падение продолжилось, будто в каком-то страшном сне. Резкая боль вспышкой отдалась в сознании. Перед глазами сразу же появилась темнота, все звуки пропали. Словно кто-то нажал на кнопку пульта от телевизора, отправив Дану в забытье.
Глава 13. Саймон
Саймон проснулся раньше, чем хотелось. Сон отказался владеть его разумом настолько долго, чтобы выспаться вдоволь. Возможно, всему виной тот образ жизни, который он вел долгое время: всегда быть начеку и никогда не спать слишком крепко, иначе не выжить. Это не отпускало его даже здесь, в месте, которое, казалось бы, было вполне безопасным. Собственный дом с закрытой на замок дверью и отсутствие посторонних шумов под самым ухом. И это спокойствие было одной из тех причин, которые мешали крепко спать.
Саймон нехотя поднялся на ноги и поплелся в ванную. Освещение по-прежнему было поганым, и он лишь надеялся, что хватит времени привести себя в порядок. Глядя на отражение в тусклом зеркале, он хмыкнул. Борода отросла слишком сильно и нестерпимо кололась. Синяки уже пожелтели и совсем скоро сойдут на нет, а взгляд… не менялся на протяжении уже слишком долгого времени. Хоть что-то в нем оставалось неизменным.
Вчера, порывшись в вещах Феликса, он нашел ножницы и бритвенный станок. Как ни странно, тот был остро наточен. Похоже, прошлый жилец совсем не любил лишних волос на лице. Тем лучше. Крэйн уже давно не брезговал брать чужие вещи, если они не были надеты на зараженных и были пригодны для использования. Попытки играть в человечность и оберегать память о погибших были прямой дорогой в местное чистилище.
Острое лезвие скользило по влажной коже, сбривая темные волоски и приятно охлаждая. Руки сами собой выполняли такое привычное когда-то действие. Раньше он брился ежедневно, а сейчас… даже не мог вспомнить, когда делал это в последний раз. Взгляд снова метнулся к отражению. Далек от идеала, но и красоваться было не перед кем. Раньше борода маскировала синяки и ссадины, а сейчас они ярко выделялись на бледной коже. И плевать. Саймон набрал в ладони холодной воды и ополоснул лицо, ощущая бодрящую прохладу. Промокнув кожу первой попавшейся тряпкой, он забросил ее себе на плечо и вышел в комнату, которую раньше назвали бы гостиной. Нужно было собираться. Клэр наверняка что-то для него приготовила.
Немного приведя себя в порядок, он вышел на улицу, кутаясь в теплую куртку. Саймон еще не знал, на какую каторгу его отправит Маршалл после вчерашней стычки. Тот был вредным сукиным сыном и мог придумать что-то изощренное, просто чтобы немного поиздеваться в отместку за неповиновение. По правде говоря, думать об этом совсем не хотелось. Осталось лишь надеяться на то, что супруга смогла привести его в чувство.
Саймон медленным взглядом обвел небольшой двор, на который выходило крыльцо его дома. Солнце вставало в это время с неохотой. Все вокруг окутывали густые туманы, которые превращали город в кадр из фильма ужасов. Самый настоящий Сайлент Хилл. Пока все не началось, самое время еще немного насладиться блаженным, безопасным одиночеством. Саймон немного прогулялся и сквозь дымку заметил здание чуть выше остальных.
Оно и раньше попадалось ему на глаза. Вокруг него никогда не было слишком много людей. Некоторые и вовсе обходили его стороной. А еще постройка находилась в нежилом районе. Дана так и не рассказала ему про нее, как и Клэр. Любопытство взяло верх, и Саймон неторопливо пошел вперед, кивком здороваясь с редкими людьми, попадающимися на улице.
Здесь все было в шаговой доступности – и к этому нужно было привыкать. Нужда таскаться из одной части города в другую, обходя группы зараженных, исчезла. Спокойствие давило, как тишина перед выстрелом. Тело, привыкшее жить в режиме тревоги, не знало, как расслабиться, – и это пугало больше, чем любая засада.
Взгляд прошелся по деревянной двери, на которой висел крест. Усмешка сама появилась на губах Саймона. Кто-то еще верит в это. Правда, похоже, теперь все это обходится без посредников из числа простых смертных.
Саймон никогда не был верующим человеком, но что-то его остановило. Чуть позже до него дошло осознание, что дверь была слегка приоткрыта. Мысль о том, чтобы зайти в храм божий, казалась смешной, но в последнее время он делал слишком много необдуманных поступков. И слишком много новых чувств появилось где-то под ребрами. Нахмурившись, Саймон толкнул дверь и тихо, насколько это было возможно, прошел внутрь.
Сухое помещение с двумя рядами по пять скамеек встретило его эхом. Каждый звук отражался от высоких стен. Это не было похоже на церкви, в которых он бывал раньше, чтобы осмотреть место преступления или переждать ночь. Не было ни красочных витражей, ни украшенных сводов, ни икон, ни зажженных свечей, ни ковров, ни статуй святых. Даже запах плавленого воска отсутствовал. Вместо него в воздухе витала пыль, а посередине помещения стояла старая икона.
Он подошел ближе и присел на первую скамью, не сводя взгляда с грустного выражения лица на полотне. Оно не внушало доверия и было покрыто тонким слоем пыли, хотя столик, на котором возвышалась икона, выглядел более-менее ухоженным. Взгляд привлекло темное пятно, от которого на губах появилась язвительная ухмылка. С нее так и не смогли стереть капли въевшейся крови. Чья она была, оставалось только догадываться, но ему до этого не было никакого дела.
Саймон не ощущал ровным счетом ничего. Ни стыда, ни страха, ни благоговения, ни надежды. Все это было очередной серой декорацией его жизни, не имеющей никакого смысла. Просто потому, что Саймон никогда его не вкладывал в божеств и всегда старался рассчитывать только на себя. Возможно, только поэтому он до сих пор жив. Преклонить колени – значит, проложить себе красную ковровую дорожку прямиком в могилу.
Сзади раздался скрип открывающейся двери и тяжелые шаги. Знакомые, хоть и не такие проворные. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто решил заглянуть сюда в такой час. Ричард. Когда-то он искал приют своим демонам в подобных местах в Чикаго. И, похоже, сейчас тоже пытался пристроить их здесь. Через проход справа скрипнула скамья, и послышался тяжелый вздох. Саймон не удостоил старого друга взглядом, несмотря на то что гнев уже давно перестал испепелять его изнутри, оставив горстку пепла.
– Не знал, что ты из этих, – усмехнулся Ричард, нарушая возникшую между ними тишину.
Сейчас он вел себя так, будто ничего не произошло. Привычные колкие шутки с двойным дном, спокойный, немного уставший голос.
