проведенной на полу в комнате Афродиты почти без сна, когда её тело находилось всего в нескольких шагах от моего, моё настроение нельзя назвать позитивным или умиротворенным.
Тем более после того вечера в её клубе.
Когда я выхожу из ванной, уже в чистой одежде, её в постели нет. Я заметил одну вещь: она никогда не заправляет кровать. Она неряшлива, хаотична, разбрасывает вещи, и мне приходится делать ей замечания, чтобы она убиралась. Может, это меня приучили к слишком жесткому, почти маниакальному порядку, а может, она и правда безнадежный случай.
Я спешу выйти из комнаты и спуститься на первый этаж. Захожу в кухню. Все братья уже снаружи, на террасе, кроме Гермеса. Он, как обычно, голышом, внимательно изучает содержимое холодильника.
— Доброе утро, Терминатор. Хорошо спалось?
— Нет. Верни мне ключи от моей комнаты. Живо.
Я не могу пойти с этим к Кроносу. Он поймет, что я несколько дней спал в комнате его дочери, и, думаю, он будет способен отрезать мне яйца, не моргнув и глазом. Я должен был предупредить его в первую же ночь, если бы только сама мысль о том, чтобы быть так близко к ней, не отшибла мне всякую способность к критическому мышлению.
Гермес поворачивается ко мне с баночкой клубничного йогурта в руке. Ложечка засунута за ухо. — Я подумаю и дам тебе знать, окей?
Я медленно иду на него, и он пятится, пока не упирается в край раковины. Его кадык дергается. — Слушай меня внимательно…
Гермес вскидывает руки ладонями вперед. — Окей, окей, ты меня убедил. Ключи будут в замке при первой же возможности. Клянусь.
Я выгибаю бровь. Всё раздражение, которое я чувствовал еще пару секунд назад, улетучивается, уступая место веселью.
— Я ведь даже не начал тебе угрожать…
— Знаю, но меня напугала сама мысль о том, что ты можешь начать. Спорим, ты можешь расколоть арбуз пополам голыми руками?
Я фыркаю. Так и не понял, почему этот парень видит во мне помесь Халка с Терминатором и верит, что я наделен сверхъестественной силой.
— Можешь ведь, Тим?
Я поворачиваюсь к нему спиной и беру яблоко из корзины на кухонном острове. Тот самый сорт, по которому Афродита читала мне лекцию пару дней назад. Улыбаюсь при этой мысли.
— Назовешь меня еще раз «Тим», и я расколю твою башку, — предупреждаю я.
— Тебе не кажется, что это капельку чересчур?
— Нет.
— Ну хоть чуть-чуть?
— Хочешь узнать, что…
— Ты прав. Нисколько не чересчур. Приятного завтрака, надеюсь, еда тебе по вкусу.
Сдерживая смешок, я наконец выхожу на балкон, свободный от этой занозы — близнеца Афродиты. Никогда не признаю этого вслух, но парень он неплохой. Может даже начать мне… нравиться. Совсем чуть-чуть.
В отличие от Афины. Хайдес, напротив, официально «в адеквате». А вот Аполлона я еще не раскусил. Он слишком спокойный и вежливый, а таких людей стоит опасаться больше всего.
— Доброе утро, — здороваюсь я.
Кто-то мне отвечает, но я не обращаю внимания, потому что все отделы моего мозга сфокусированы на незваном госте, возникшем на моей траектории. Тот богатенький азиат, которого Кронос хочет подложить под Афродиту. Он сидит с ней за столиком, разодетый как франт, элегантный в движениях и с такой прямой спиной, что мне хочется отвесить ему подзатыльник.
— Кто разрешил ему здесь находиться? — спрашиваю я. — Мне вызвать охрану или я могу вышвырнуть его сам?
Афродита переводит свои синие глазки с претендента на меня с отсутствующим видом. Будто её бесит моё присутствие. Жаль, что вчера ночью она была готова умолять меня засунуть ей пальцы между ног.
— Его пригласил мой отец. И я не против. Остынь, Тимос. — Её книга открыта, хотя я делаю вывод, что присутствие гостя не дает ей читать так, как она любит делать каждое утро за завтраком.
Буркнув что-то вроде «как хочешь», я сажусь за их столик, не забыв пройти прямо за спиной Гефеста и заставить его придвинуться к столу, чтобы освободить мне место.
Устроившись, я громко вгрызаюсь в яблоко и жую с максимально возможным шумом.
Я должен вести себя как взрослый. Я зрелый человек. Я телохранитель. Я здесь, чтобы работать. А не пускать слюни по клиентке и уж тем более не ревновать её.
И всё же я ревную.
Мне хочется схватить Гефе… как там его по-дурацки зовут, за голову и впечатать лицом в стол. За то, как он на неё смотрит. За то, что он может смотреть на неё сколько влезет, не вызывая подозрений.
И прежде всего за то, что он «одобрен» Кроносом. Да, у этого идиота на лбу штамп: «Богатый папаша-психопат решил, что я подхожу его дочери». Он ей ровня.
Афродита бросает на меня мимолетный взгляд, затем откусывает тост с арахисовой пастой и малиновым джемом, дожидается, пока проглотит, и заговаривает. — Так вот, Мин Джун, ты рассказывал о своем городе. Обещаю, Тимос не утащит тебя отсюда с обвинениями в том, что ты опасен.
Ну еще бы.
Она, во всяком случае, старается быть такой, какой её хочет видеть отец. Степенная девушка, которая откусывает маленькими кусочками и сидит, закинув ногу на ногу, слушая, как богатенький мальчик втирает ей про высоту деревьев на улице, где он живет. Если не можешь быть той, кем хочешь, стоит хотя бы умаслить папашу, верно? Нарушать все правила со мной наедине, а потом строить глазки папенькиному сынку на публике.
А чего я ждал? Я знал, что это будет игра, во всех смыслах. Я могу тайно учить её защищаться и правильно бить. Могу довести её до оргазма, заставляя трогать себя у меня на глазах, и слушать её рассказы о любви к астрофизике, но…
Она никогда не восстанет против отца. Я её понимаю. Ничего не изменится. Никогда.
И мне нужно с этим смириться.
Мне никогда и в голову не приходила мысль, что я смогу быть с ней всегда, но с той ночи в саду я начал надеяться, что она обретет независимость и сделает со своей жизнью то, чего хочет сама.
Не слишком ли это дерзкая надежда? Может, мне стоит не совать нос не в своё дело и просто быть её охранником?
На одну секунду… всего на одну я представил себя рядом с ней. Это было короткое мгновение, но от него перехватило дыхание, а в груди возникла острая боль. Не время становиться мечтателем. Я всегда был реалистом, местами переходящим в циника, и таким останусь до конца своей несчастной жизни.
Если я буду сидеть прямо перед
