дома, смотреть на вашу спину и чувствовать себя предметом мебели!
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Для всех нас.
Я хотела ответить. Правда хотела. Что-нибудь ядовитое. Достойное. Убийственное.
Такое, чтобы у него наконец треснула эта каменная маска, а у слуг хватило сплетен на три поколения вперёд.
Но сверху донёсся тонкий звук. Не плач. Слабое, сонное хныканье.
Мы оба подняли головы. Одновременно. И в этот миг вся моя злость, вся моя гордость, вся моя победа провалились куда-то вниз. Остался только ребёнок. Мой внук. Его сын. Живой.
Генерал первым пошёл к лестнице. На этот раз я пошла рядом. Не за ним. Рядом. И, кажется, он это заметил. Потому что не приказал мне отстать.
Наверху снова донеслось тихое, жалобное хныканье.
Мы с генералом одновременно подняли головы. Звук был тонким, прерывистым, и от него у меня внутри всё болезненно сжалось. Лагерт уже сделал шаг к лестнице, его сапог глухо ударил по ковру, когда тяжелый бронзовый молот сотряс входную дверь.
Раз.
Второй.
Третий.
Удары отдавались в полу, вибрируя в подошвах моих ботинок, разрывая напряженную тишину холла.
— Доктор Эмих, сэр! — раздался запыхавшийся голос лакея.
Генерал остановился всего на мгновение. Его плечи напряглись, но он кивнул.
— Впустить.
Дверь распахнулась, и в холл вихрем ворвался доктор. Он даже не успел как следует снять плащ. С полей его шляпы стекала вода, оставляя темные пятна на паркетном полу. Сапоги были забрызганы уличной грязью, а седые виски намокли и слиплись от дождя. От него пахло холодом, мокрой шерстью и озоном.
— Где ребёнок? — спросил он без приветствий, на ходу стягивая перчатки.
— Наверху.
Доктор уже собирался рвануть к лестнице, когда его взгляд скользнул по мне и зацепился. Он словно только сейчас заметил мое присутствие в этом доме. На мгновение суровые складки вокруг его рта разгладились.
— Маркиза...
Он подошел ко мне, нарушая все протоколы и дистанции. Взял мою руку обеими ладонями. Его пальцы были ледяными от уличного холода, но под кожей пульсировала живая, человеческая теплота. Он держал меня так бережно, будто боялся, что я рассыплюсь на части от одного его прикосновения.
Я даже не успела ничего сказать. Доктор низко склонился и коснулся губами моих костяшек.
— Искренне рад видеть вас, — произнес он, и его голос, обычно сухой и профессиональный, дрогнул.
После последних суток, после кареты, дождя и шкафа эти слова прозвучали неожиданно тепло, обжигая кожу. Я невольно улыбнулась, и уголки моих губ болезненно растянулись.
— Благодарю, доктор.
— Когда мне сказали, что вас всё-таки пустили в дом, я, признаться, не поверил. Грейвс клялся, что его светлость стоит на своем.
Глава 69
— Я тоже не сразу поверила, — тихо ответила я.
В его глазах мелькнула теплая, понимающая улыбка.
— Рад, что ошибся.
Он отпустил мою руку не сразу. Только потом поднял взгляд на мое лицо, и его улыбка медленно сошла на нет. Внимательный, цепкий взгляд врача, который видит сквозь косметику и гордость.
— Вы очень бледны. Под глазами тени, губы пересохли.
— Это сейчас не самая большая проблема. Вам нужно как можно быстрее осмотреть моего внука!
— Для меня — проблема, — сказал он совершенно спокойно. Без намёка на флирт, без игры. Просто как человек, которому действительно небезразлично моё состояние.
За моей спиной послышался сухой, вибрирующий голос генерала.
— Доктор!
Эмих словно вспомнил, зачем приехал в этот дом посреди ночи. Он мгновенно выпрямился, и маска безупречного профессионала вернулась на место.
— Разумеется. Прошу прощения.
Мы поднялись наверх. В детской уже горели дополнительные лампы, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Грейвс стоял возле колыбели так прямо и неподвижно, будто охранял не младенца, а фамильные драгоценности империи.
Доктор сразу подошел к ребёнку. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как ногти снова впиваются в ладони.
Эмих осторожно, с пугающей аккуратностью взял малыша на руки. Осмотрел глаза, оттягивая нижнее веко. Проверил кожу на эластичность. Заглянул в рот, оценивая цвет языка. Потом прижал ухо к крошечной груди, слушая дыхание. Пощупал животик, мягко надавливая пальцами.
А потом он наклонился и понюхал пелёнку и тут же потребовал объяснений.
Генерал сухо ему всё описал. Он не превозносил себя. Не превозносил меня. Он просто выдал скупые факты.
— Я вас услышал! Благодарю, — кивнул доктор.
Я увидела, как напряглась его челюсть. Он попросил принести чистую воду, вымыл руки, вытер их полотенцем и снова вернулся к колыбели.
Все это время генерал не произнес ни слова. Он стоял возле окна, сливаясь с темнотой за стеклом. Неподвижный. Только его взгляд, тяжелый и осязаемый, не отрывался от сына. Воздух вокруг него был неестественно горячим, сухим, пахнущим раскаленным металлом. Он сдерживал себя, но я видела, как дрожит мышца на его скуле.
— Это дракон. И алкоголь в столь юном возрасте ему категорически противопоказан! Потому что внутри, вот здесь, — доктор показал себе на грудь, — идет магическое вызревание пламени. Также у него могли быть проблемы с самоконтролем дракона. Господин генерал, я многое изучал книг, которые касаются драконов. И даже советовался с придворными магами.
Доктор работал долго. Очень долго. Настолько долго, что мне показалось, мое сердце не выдержит этого напряжения и остановится первым.
Наконец он осторожно уложил малыша обратно в колыбель. Маленький кулачок тут же, во сне, сжал край одеяльца.
Доктор облегчённо выдохнул, и его плечи слегка опустились.
— Опасность миновала.
Кажется, впервые за всю ночь я снова смогла вдохнуть полной грудью. Воздух в комнате перестал быть раскаленным, и я почувствовала, как по щеке скатывается предательская, горячая слеза.
— Ром давали небольшими дозами, — продолжил доктор, не поднимая глаз от ребёнка. — Но регулярно. Системно.
Он поднял глаза на генерала.
— Если бы это продолжалось ещё несколько дней, было бы хуже…
Глава 70
Он не договорил. И не нужно было. Мы все поняли. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина, пахнущая страхом.
— Будут последствия? — спросил генерал.
Голос у него был хриплым. Очень тихим. Таким, каким он, наверное, говорил с умирающими солдатами на поле боя.
— Сейчас сказать трудно. Я не думаю, что необратимые. Организм у него крепкий, кровь Моравиа дает о себе знать. Но наблюдать ребёнка придётся внимательно. Каждую неделю.
— Что делать?
Доктор перечислил рекомендации. Частые осмотры. Никакого алкоголя. Специальное питание. Режим сна. Наблюдение. Генерал
