какое-то живительное, проникающее в самые кости.
Он утыкается носом в мои пальцы.
И исчезает. Просто растворяется в воздухе, оставив после себя легкое свечение.
Я еще какое-то время сижу на корточках, приходя в себя. Сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, но внутри разрастается странное, теплое чувство. Он мне поверил.
Дух мне поверил.
Я забираю горшок и спешу обратно в спальню.
К моему счастью, миссис Филипс все еще спит в кресле.
Миссис Филипс все еще спала в кресле. Она даже не пошевелилась, когда я вошла.
Я перевожу дух и уже собираюсь прокрасться к шкафу, чтобы переодеться, как взгляд падает на комод.
Ящик с нижним бельем приоткрыт. Не сильно, самую малость. Из щели выглядывает край кружевной сорочки. Она небрежно засунута, словно кто-то торопился и не удосужился как следует закрыть ящик.
По спине пробегает холодок. Я медленно подхожу к комоду. Осторожно, стараясь не шуметь, открываю ящик шире.
Белье лежит неровно. Кто-то перебирал его, сдвигал, перекладывал. Я проверяю — ничего не пропало. Все вещи на месте, но порядок нарушен.
Кто-то рылся в моих вещах.
Я бросаю взгляд на спящую миссис Филипс. Исключено. Она и так имеет доступ ко всему.
Меня охватывает паника. Роберта нет, я слаба после болезни, а миссис Филипс… Она даже не маг. В доме есть предатель, а я беззащитна!
Я заставляю себя успокоиться.
Глубокий вдох. Выдох.
Все будет хорошо!
Я не трогаю комод на всякий случай. Переодеваюсь, прячу горшок на подоконнике за портьерой и ложусь в кровать. Жду возвращения Роберта.
47
Карен
Мысль о том, что кто-то рылся в моих вещах, не дает покоя. Кто? Зачем? Что они искали?
Я перебираю в уме всех, кого видела в этом доме. Адель? Она всегда была приветлива, но… кто знает? Колин? Джон?
Сердце колотится в груди. Я сжимаю в кулаке артефакт проверки — единственное, что сейчас дает хоть какую-то иллюзию безопасности.
Когда за окном начинают сгущаться сумерки, я слышу знакомый стук входной двери. Шаги. Тяжелые, стремительные, родные.
Роберт вернулся. Я с облегчением улыбаюсь.
Миссис Филипс просыпается мгновенно, как по команде. Она трет глаза, поправляет платье и виновато смотрит на меня.
— Боги, я задремала… Простите, миссис Рид.
— Все в порядке, — отвечаю я как можно спокойнее. — Вы заслужили отдых.
Дверь распахивается, и в комнату входит Хартинг. Он выглядит уставшим, но в то же таким… притягательным? Волосы взлохмачены. Тонкие пряди выбились из-под низкого хвоста. В голубых глазах-льдинках затаилась нежность. Он смотрит на меня по-доброму, отчего мне становится спокойно.
Миссис Филипс оставляет нас вдвоем. Когда дверь за ней закрывается, он подходит к кровати и садится на край.
— Как ты? — он берет меня за руку и ласково обжимает пальцами. Он теплый, и его прикосновение согревают меня.
— Нормально, — киваю я. — Что с заявлением?
Сейчас лучше узнать о реакции жандармерии. Потому что потом, когда я расскажу, что в моих вещах копались, будет не до этого. Хартинг разозлится и начнет допрашивать прислугу. Как минимум до утра я не узнаю было ли заведено уголовное дело.
— Расследование уже начали. Я приложил экспертизу салфетку к твоему заявлению и предоставил сведения о вызове доктора Каттера к тебе. Его вызовут для дачи показаний. А дальше будет видно.
— Ого, я и не думала, что дело пойдет так быстро.
Роберт проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, вызывая мурашки. Надо же, разве прикосновение может быть настолько чувственным?
— Дирк достал всю жандармерию. Им очень хочется избавиться от него, так что за дело они взялись с большим энтузиазмом.
Я издаю смешок. О да, Дирк умеет доводить людей до ручки.
Повисает пауза. Такая томная и приятная, что мне не хочется ее нарушать. Хартинг продолжает поглаживать мою кожу, а я млеть от прикосновений. Его движения полны уверенности и силы, но при этом не переходят границ. Я расслабляюсь, хотя делать этого нельзя. Я должна ему рассказать о том, что случилось.
— Роберт.
Тихо зову его по имени. Хартинг не сразу выныривает из задумчивости.
— Да?
— Кто-то копался в моих вещах.
— Что? — он вскакивает на ноги. — Что значит копался?
Я пересказываю ему события, опустив подробности о моей вылазке в сад за землей.
— Миссис Филипс тоже заснула, но она не виновата, Роберт. Она так устала за последние дни, что, видимо, отключилась в кресле. Я очень прошу не ругай ее, — умоляю я его.
Какое-то время Хартинг смотрит на меня тяжелым взглядом, а потом разворачивается к комоду.
— Ладно. Надо проверить твои вещи.
— Только будь осторожен. Пожалуйста.
48
Карен
— Ну что ж, — Хартинг решительно подходит к комоду. — Приступим к проверке.
Ох, не нравится мне эта затея. Не нравится.
— Может, все-таки не стоит? Может, вызвать специалиста?
Роберт бросает на меня насмешливый взгляд.
— Ничего не будет, — отмахивает он. — Не переживай.
— Уверен?
Ящик медленно открывается, обнажая мое белье. Сорочки, лифы, чулки… Мои щеки вмиг вспыхивают румянцем.
— Да, уверен, — он берет в руки нежно-розовую кружевную сорочку, которая лежит поверх всего остального. — Если сюда подкинули очередную порчу, то она вряд ли на меня подействует.
— Почему?
— Потому что если бы хотели ранить меня, то залезли бы в мои вещи.
— Логично, — соглашаюсь я, поджимая колени к груди и обнимая их руками.
Хартинг достает сорочку за тонкие бретели и с видом эксперта рассматривает ее, затем кладет на кровать и приступает к следующей.
Я краснею еще сильнее. Боги, какой стыд! Роберт не то чтобы незнакомец. Как раз наоборот: мы знакомы, и у нас общее дело. И я не уверена, что он воздержится от парочки фирменных шуток, когда дело дойдет до лифа или трусов.
И если уж быть честной, я не до конца уверена, кого бы предпочла выбрать для копания в моем белье: Роберта или безликого эксперта по порчам.
Тем временем Хартинг вытаскивает короткую сорочку молочного цвета и вертит перед собой — скорее любуясь, нежели исследуя.
— Очень красиво, — он еле сдерживает нахальную улыбку.
— Роберт, давай… без… комментариев, — запинаюсь я от смущения. Кошмар, а ведь я замужем, а смущаюсь, как девица на выданье.
Хартинг вскидывает брови и бросает на меня удивленный взгляд. В его иссиня-голубых глазах пляшут искорки озорства.
— И как обойтись без комментариев, Карен? На такую красоту тяжело смотреть молча.
— А ты попробуй, — вторю я, молясь, чтобы осмотр ящика прошел как можно быстрее.
Хартинг с самодовольной улыбкой вновь ныряет в ящик. Он выуживает оттуда лиф бежевого цвета. Его пальцы
