Терновая Корона - Виктория Олейник

Я поджала пальцы ног, единственное, что мне было позволено. Запрокинув голову, зажмурилась; демон проникал в меня пальцами, быстро, резко, отрывисто. Это было... чуточку больно, но как же сладко!

— Аххх...

И я хотела еще, еще! Я не сдержала возгласа, когда демон остановился и, не извлекая пальцев из меня, склонился надо мной.

— Все еще отказываешь мне?

— Я... — Задохнувшись, не смогла сказать ничего связного. Мне нужна минута, передышка, на что демон, будто ощутив, что я пытаюсь наскрести остатки разума, извлек из меня пальцы, однако продолжил пытку.

Его движения ласкали меня там, внизу, заставляя дышать прерывисто, всхлипывать. Он поймал момент, когда я приоткрыла губы и накрыл их своими, поцеловал жадно, сразу глубоко, а потом проник языком в мой рот.

Я задыхалась, я умирала... От терзающих меня пальцев, то проникающих в меня, то отступающих, от неприличного жадного поцелуя, от чужой плоти, то и дело упирающейся в меня, но не проникающей внутрь. Я ощущала ее твердость, я сходила с ума. Кандалы звенели, когда я судорожно пыталась обрести опору под ногами, но те соскальзывали с литого алтарного камня, меня лишили возможности двинуться.

Я была разложена перед демоном, как кукла на витрине. Я истекала от похоти, я растеряла все свои мысли, все сопротивление. Ничего и никогда я не желала так, как его сейчас... Что за нелепость, что за безумие!

— Скажи мне свое сокровенное желание, дева...

Я знала, знала, что это неправильно! Я задышала так часто, что стало больно в груди. А внизу все трепетало, сжималось, ныло и требовало, я потеряла себя, я...

— Войди в меня... войди, прошу!..

Это все, на что меня хватило. Ухмыльнувшись, демон провел ладонями вдоль моего тела, крепко сжал мои бедра, пристраиваясь между ног. От жесткого, стремительного проникновения я вскрикнула. Цепи натянулись, я ощутила его внутри. То, какой он большой, как глубоко проник в меня, наполнив. Мое возбужденное тело влажно приняло его, это было дискомфортно, но не вовсе не больно, как боялась.

Я застонала, похныкивая от резких жестких проникновений. Гортанно рыча, демон вбивался в меня, его плоть пробивала во мне дорогу; каждый толчок заставлял меня вскрикивать и стонать от мучительно сладкой боли, отдающейся в каждой клеточке моего тела.

Сквозь затуманенное зрение я видела его, возвышающегося надо мной. Его глаза горели огнем, в таком сумрачном свете он казался лишь силуэтом. Но мне не нужно было его видеть, вся я сосредоточилась там, внизу. В его движениях, в судорожном танце моего тела. Я пыталась подхватить его ритм, подавалась к нему бедрами, как могла, а он все вбивался и вбивался в меня... От его мускусного запаха у меня кружилась голова, мои зубы, искусанные в возбуждении, распухли, грудь ныла в потребности.

Это было судорожно и стремительно! Я стонала и хныкала, умоляя двигаться быстрее, хотя едва ли это было возможно.

Но когда его пальцы нашли мой клитор, я не выдержала и закричала. Он не останавливался, одновременно вбиваясь в меня и возбуждая этот чувствительный бугорок плоти между моих ног; это сводило меня с ума. От шлепков плоти о плоть, от влажного наслаждения, от грубых хрипловатых порыкиваний демона и от моих собственных громких стонов все во мне натянулось, напряглось...

— Вот так, девочка...

И отпустило так резко, что не будь я связана, это сбросило бы меня с алтаря. Я застыла, вбирая эти моменты, собирая сверкающие осколки накрывшего меня наслаждения, все внизу сокращалось, принося облегчение, я не дышала, меня сокрушило это. Но...

Как же мне понравилось! Демон, не извлекая из меня члена, нагнулся, и щелкнул по кандалах на моих руках, снимая. А вместе с ними на меня навалилась память... Вся память.

Вот ведь негодяй!

— Лео... - выдохнула я, но тот не обратил внимания. Обхватив меня за талию, он ворвался в меня особенно глубоко. Его плоть задрожала, изливаясь в меня, я прикусила губу от нового витка мощного оргазма.

— Я говорил... Учись лучше, мой феникс.

Демон толкнулся в меня еще раз. Это необыкновенно для любого человека, но не для злокозненного демона, каким представился мне еще минуту Леодар.

Я жадно ответила на новый поцелуй. Обхватила мужа руками за шею, плотно сомкнула бедра, не желая отпускать. Моя грудь терлась о его кожу, разжигая во мне новое пламя. Поверить не могу! Мало того, что подкараулил меня прямо в ванне, так еще опять проверил на сопротивляемость внушению!

38

И ничего у меня не получается: мой Терновый Король по-прежнему сильнее меня, особенно после произошедшего. Можно ли сказать, что у меня была клиническая смерть после того, что произошло в Аристоле? Я потеряла львиную долю своих сил. Леодар долгое время опасался, что навсегда, но постепенно, крупица за крупицей, магия снова мне поддавалась.

Это напоминало нарастающее во мне пламя. Я не знала, разгорится ли оно, как раньше, но выпади мне снова выбор, магия или жизнь того, кто в моем сердце, я снова и снова выбрала бы мужа.

Все хорошо, все обязательно будет хорошо! Хотя у меня и заняло несколько недель на восстановление, пару из которых я не приходила в себя. Но теперь, спустя месяц, я начинала оживать.

Может, даже зря. Убедившись, что я окрепла, Леодар начал готовить меня к новой встрече с демоническим миром. И начал он с сопротивления гипнозу.

Так что меня уже третий день трахали в самых неожиданных местах и самым неожиданным образом. Среди свечей на столе. В ванной. У зеркала, чтобы Леодар мог увидеть, как его плоть погружается в меня. В пентаграмме. Кабинете. Столовой. В саду. На скамейке. У большого фонтана. У дерева. В приспособлении, сковывающем шею, зато выставляющем нижнюю часть на потеху мужу.

Ох, как я ругалась после каждого раза! Леодар не разменивался на иные принуждения, всегда секс! Мне оставалось только шипеть и стонать, но, в общем и целом, дело мало сдвинулось. Леодар по-прежнему мог мной при желании во всем распоряжаться.

Вот и сейчас, поддерживая меня, он не вышел. Его плоть оставалась во мне, постепенно обретая новую твердость. Время от времени он дразнил меня, снова толкаясь внутрь. Дразнил, потому что дальше этого не заходило.

— Знаете, ваше Темнейшество, — нахмурилась я. — Ваш аппетит не устает меня удивлять! Это третий раз за сегодня!

— Что поделаешь. У меня такая нерадивая ученица, не дает