когда…
если он появится. — Эйра легонько коснулась кончиками пальцев его предплечья. — Оливин, думать о будущем — это, конечно, здорово, но пока мы не убьем его, это будут мечты наяву.
Он взял ее за руку обеими руками.
— Не рискуй всем, чтобы получить лишь малое. — В его осторожности были нотки Каллена из того вечера. Странно, как они могут быть такими разными и в то же время такими похожими.
— Я рискую всем, чтобы у меня была сила убить любого, кто встанет на моем пути, защитить тех, кого я люблю, и забрать то, что принадлежит мне.
Оливин пытливо оглядел ее лицо.
— Я не могу тебя отговорить, не так ли?
— Нет.
Со вздохом, который выдавал, что он на грани срыва, он прижался лбом к ее лбу.
— Пожалуйста, будь осторожна. Я не могу потерять тебя
— Со мной все будет в порядке, — заверила она его в последний раз и обошла его. Приняв решение, она подошла к столу и оперлась на него ладонями.
— Вы сделаете это для меня. — Эйра встретилась взглядом с Алланой. — Потому что вы в долгу передо мной на всю жизнь, причем дважды.
Долгая пауза. Наконец, тихое
— Так и есть. — Когда Аллана повернулась, она не выглядела ни в малейшей степени расстроенной. На самом деле, она выглядела взволнованной. Ее руки уже были заняты различными принадлежностями — ножами, банками, стамесками, чернилами. — Забирайся на стол.
Оливин взяла ее за руку.
— Я рядом. — Этих двух слов было достаточно, чтобы успокоить ее.
— Хорошо, потому что я подозреваю, что тебе придется нести ее обратно. — Аллана начала раскладывать свои припасы. Несмотря на первоначальные сомнения, Дрогол подчинился и разложил различные принадлежности для Алланы так, чтобы они оказались на своих местах еще до того, как они ей понадобятся.
— Нести ее? — В вопросе Оливина прозвучала нотка беспокойства.
— Есть подозрение. Но посмотрим, как она к этому отнесется. — Аллана посмотрела на Эйру, когда та уселась на стол. — Где ты хочешь ее нанести?
Эйра уставилась на тыльную сторону своей ладони, где Аллана начертила руну ее кровью. Это было бы подходящее место для нее, символичное. И эта метка, вероятно, стала бы визитной карточкой, которая могла бы вселять страх в сердца ее врагов и вдохновлять ее союзников.
Но… это, скорее всего, вдохновит других попытаться подражать ей. Вероятно, это неизбежно. Бесконечную эволюцию магии невозможно остановить. Скорее всего, из Квинта будут появляться новые люди с рунами, как лютенцы на корабле много месяцев назад. А Эйра хотела сохранить своё преимущество как можно дольше.
С практической точки зрения, руку было достаточно легко отрезать, что Адела так непреднамеренно продемонстрировала. Эйра не хотела, чтобы кому-то было легко избавиться от этой метки. Она хотела, чтобы они поработали над этим… убили ее за это.
— На груди. — Эйра пришла к естественному выводу вслух. — В самом центре, между грудей. Там, где, скорее всего, ее скроет даже самая открытая одежда.
— Звучит болезненно, но это твое тело. — Аллана пожала плечами. — Снимай рубашку и ложись на спину.
Эйра сделала, как ей было сказано. В тот момент, когда стол коснулся ее обнаженной спины, ее кожа покрылась мурашками. Это происходило на самом деле. Аллана выставила напоказ всевозможные острые инструменты, закончив приводить себя в порядок. Оливин продолжал стоять рядом с ней. Очевидно, у него все еще были какие-то сомнения. Но выражение его лица было таким же решительным, как и у Эйры.
— Как только я начну, я не остановлюсь, пока не закончу, — предупредила Аллана. — Это слишком большой риск для магии, чтобы я останавливалась на полпути.
Эйра посмотрела на женщину, чувствуя себя чем-то средним между пациентом, ожидающим умелой руки врача, и куском мяса, лежащим перед резчиком. То, что ее грудь была полностью открыта двум незнакомцам, вряд ли показалось ей странным, учитывая обстоятельства. Эйра поняла, что ей было все равно, кто увидит ее тело. Ей нечего было скрывать, и она гордилась каждой линией и шрамом, которые были на нем вырезаны. Возможно, именно этим она гордилась больше всего.
— Я не буду просить вас остановиться. — Усиление ее магии стоило бы любой боли.
Хотя, похоже, комментарии Оливина проникли в ее сознание. Хотя, скорее всего, не так, как он предполагал. Что подумает Адела? Внутренний голос мгновенно дал ответ на этот вопрос, который был слишком неожиданным, чтобы ошибиться:
«Она будет этим гордиться».
Эта мысль придала ей смелости. Именно так поступила бы Адела. Королева пиратов не испугалась бы. Она без колебаний заявила бы о своих притязаниях на власть. И она, конечно же, не позволила бы никому другому сомневаться в ней.
— Давайте сделаем это, — подчеркнула Эйра.
— Очень хорошо. Давайте начнем. — Аллана выбрал тонкий нож, изящный, как перьевая ручка. В резервуаре внутри нее закружилась жидкость. — Пожалуйста, используй столько магии, сколько сможешь. Наполни себя ею.
Эйра сосредоточилась, ее взгляд смягчился, когда она сфокусировала внимание на комнате перед собой. Большую часть своей жизни она искала свой собственный канал. Совершенствовала и расширяла возможности других. И все же попытки сделать это самостоятельно оставались скользкими и неуловимыми. И все же она попыталась.
Иней покрыл ее кожу, стекая с нее белыми волнами и снежинками. Эйра представила, что ее наполняет океан. Кровь полностью заменилась холодной морской водой. Ничего, кроме бесконечного шторма и волн.
Тем не менее, первый удар в грудину был подобен землетрясению. Ее сосредоточенность грозила рассыпаться. Она выдохнула, будто ее ударили в живот.
— Ну же, ты сильнее этого, — слегка упрекнула Аллана и погрузила лезвие глубже.
Эйра стиснула зубы, сосредоточившись на своей магии. Сосредоточившись на древней магии, которая сливалась с ее собственной. Она вплетала магию в себя, как свет, как рунические искусства.
Волна за волной раскаленная добела боль пронзала ее. В промежутках между ними ее сила возрастала. Холод заглушал боль. Ножи и иглы вонзались в ее кожу, чернила расплывались между шрамами в замысловатый узор, который она не могла видеть, но чувствовала так остро, что почти могла нарисовать его.
Магия проникла в ее плоть, в ее кровь, в ее канал. Она чувствовала себя так, словно была закрытым резервуаром, наполняющимся водой. Слишком полным. Слишком. И последовало еще больше. Напряжение нарастало.
Она не сдастся.
Ее суставы хрустнули, а кости заскрипели. Челюсть Эйры заскрежетала от того, как сильно она ее сжала. Часы превратились в считанные секунды. Каждый выдох был ужаснее предыдущего. Каждый вдох был таким сильным, о каком она только могла мечтать.
Она не сломается. Это была мантра. Снова, и снова, и снова. Слова, которые, возможно, срывались с потрескавшихся
