головой. Затем ей пришлось часто откашливаться, когда мать Корделия ослабила хватку. В последний раз, когда ее наказали, Тессу заперли в одном из маленьких подвалов. Там было холодно и темно, и два дня ей не давали еды. А потом целую неделю кормили только соленым бульоном и черствым хлебом.
— Марш в постель, — повторила она
Тесса не стала задерживаться, выбежав из кабинета и поднявшись на два этажа в комнату, которую она делила с пятью другими подростками. Хотя они жили вместе, никто из них никогда не общался с ней. Все боялись попасть в неприятности, подобные тем, в которые постоянно влипала Тесса, как бы она ни старалась их избежать.
Всегда одна…»
Рывок связи вырвал Тессу из воспоминаний. Она вздохнула, раздраженная тем, как сильно эта связь внутри ее груди сопротивлялась разлуке с Теоном. Она даже не могла спокойно принять долгий горячий душ. Выключив воду, она схватила полотенце и быстро вытерлась. Затем завернула волосы в другое полотенце, пока одевалась, не заботясь о тапочках. Она всегда предпочитала ходить босиком, когда у нее был выбор. Связь становилась невыносимой, и Тесса стиснула зубы, сопротивляясь требованиям. Эта связь дергала ее, желая поскорее вернуться к Теону
Это пугало ее.
Если связь так настойчиво требовала близости с Теоном после первой метки, то что будет после следующей?
Она нашла расческу и начала расчесывать свои длинные волосы. Внезапно она поняла, почему Эвиана так смотрела на Вальтера. Все ее существо будет поглощено Теоном. Она станет одержима им, а ее мир будет вращаться вокруг него.
Она снова взялась за расческу, чтобы пройтись по волосам, и тут ее взгляд упал на метку на тыльной стороне ладони. Теперь, когда кожа стала чистой, она казалась еще темнее, словно насмехаясь над ней.
Символ Ариуса, выставленный на всеобщее обозрение.
По какой-то причине ее мысли вернулись к Дексу и тому выражению ужаса и понимания на его лице, когда прозвучало ее имя.
Раздался тихий стук в дверной косяк, а затем:
— Тесса?
Она не подняла глаз, когда Теон приблизился. Она просто продолжала смотреть на метку на своей руке.
Метка, которая отняла все, что у нее было.
Теон больше ничего не сказал. Он взял расческу из ее пальцев. Тесса даже не заметила, что все еще держит ее в руке. Затем он начал медленно расчесывать ей волосы. Закончив, он приподнял ее лицо к своему.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Тесса кивнула, стараясь не расплакаться снова.
— Тебя тошнит? Головная боль? Ломота во всем теле?
Она покачала головой.
Его пронзительные зеленые глаза всматривались в ее.
— Хотел бы я знать, что творится у тебя в голове прямо сейчас, — пробормотал он, скорее для себя, чем для нее. — Хотел бы знать, как помочь тебе принять это. — когда она опустила взгляд от его слов, он вздохнул и взял ее за руку. — Пойдем. Тебе принесли поесть.
Они вышли в главную комнату, где ее ждал бульон и свежий хлеб.
Просто замечательно.
— А можно мне, ну не знаю, пончиков? — спросила Тесса, когда Теон отодвинул для нее стул.
— Пончики не имеют никакой питательной ценности.
— Я знаю, но они вкусные, — ответила она, беря ложку и помешивая ею в дымящемся бульоне.
— Даже если бы ты чувствовала себя лучше, я бы не позволил тебе есть пончики, — сказал Теон, проходя мимо нее в кухонную зону.
Она повернулась на стуле и смотрела, как он наполняет чайник водой.
— Ты не позволишь мне есть пончики? — она сохраняла невозмутимый вид.
Теон, очевидно, не замечал раздражения в поведении, пока не повернулся и не увидел ее лицо. Он уперся руками в столешницу и наклонился вперед.
— Тесса, моя обязанность в этой части связи с Источником, это заботиться о тебе. Угощая тебя пончиками, я не забочусь о твоих физических или пищевых потребностях. Ешь. — он кивнул в сторону стола.
Тесса обернулась, в основном потому, что была слишком ошеломлена тем, что он только что сказал, чтобы сделать что-то еще. Она зачерпнула ложку бульона и уже собиралась поднести ее ко рту, но не смогла просто промолчать. По этой причине она уронила ложку обратно в миску с лязгом, и бульон расплескался по роскошной черной поверхности стола.
Повернувшись к нему снова, она спросила:
— Прости. Ты хочешь сказать, что даже когда ты убедишься, что я чувствую себя на сто процентов лучше, мне не разрешат есть пончики? Или пиццу? Или картошку фри?
Теон даже не взглянул на нее. Он был занят пакетиком чая, который положил в темно-серую кружку, когда чайник пронзительно засвистел. Потом он снял его с плиты и налил в кружку горячей воды.
— Да. Это именно то, что я сказал. Позволить тебе есть это было бы безответственно с моей стороны.
На этот раз Тесса действительно растерялась, не находя слов. Она могла только смотреть на него в полном недоумении, когда он подошел к ней и поставил кружку с чаем рядом с ее тарелкой, прежде чем опуститься на стул рядом с ней. В руке он держал стопку бумаг, которую он положил на стол и начал просматривать. Когда она не пошевелилась, он протянул руку и подвинул ее тарелку на дюйм вперед.
— Ешь, — сказал он, прежде чем вернуться к чтению.
Тесса послушно съела всю тарелку бульона и два кусочка хлеба. Привычка, выработанная из-за того, что она не знала, когда снова лишится привилегий на еду.
Когда она закончила, Теон убрал посуду и поставил перед ней чай. Вернувшись к столу, он потянулся, чтобы пригладить ее прядь волос, но Тесса отшатнулась. Он вздохнул, снова опускаясь на стул и поворачиваясь к ней лицом.
— Тесса, единственная причина, по которой ты так крепко спала в течение четырех дней, это то, что я почти не отходил от тебя. Понимаешь? Если я и отходил, то всего на несколько минут. Когда я находился рядом с тобой, какая-то часть нас всегда соприкасалась, пусть даже это были просто наши руки.
Тесса уставилась на свою кружку, наблюдая за поднимающимся паром.
Это имеет смысл, подумала она.
Тесса смутно помнила, как в какой-то момент проснулась и не почувствовала ничего, кроме полного спокойствия и удовлетворенности. Несмотря на боль, которую испытывало ее тело.
— Где Лука? — спросила она.
— Луке не обязательно быть здесь, Тесса. Ты не его Источник. Ты моя.
Ее взгляд метнулся к нему, и она встретилась с горящими от гнева изумрудными глазами.
— Лука не злится на меня за то, что я не могу смириться с тем фактом, что у меня просто украли всю мою жизнь, —
