сорвалась с места. И зря, мяч летел ровно туда, где я только что стояла. Гаденыш меня перехитрил. Но я успела вернуться и перехватить цель у самой стены.
Резкий бросок увел игру в середину площадки.
– Пас назад, – крикнул Мунк, и мяч полетел ровно в меня. Но то ли у рыжего так плохо с меткостью, то ли он так и хотел – горящий огненный шар полетел мне в грудь вместо клешни. Я извернулась, пропуская его мимо себя, и чудом успела подхватить на излете. Три прыжка на пирамиду, один прямо в воздух, и я запустила свою добычу поверх рук защитников.
Но Ридли оказался ловок – взял его у самой стены.
Через некоторое время я поняла, что Мунк и правда специально кидал мне пасы так, чтобы я не успела поймать. Один из таких достиг цели. Мне показалось, что к плечу прижали уголь из костра. Я зашипела от боли, а шар скатился на землю, воруя у нас очки.
– Ты что, косой, Мунк? – заорал один из наших.
– Случайно, – сплюнул тот без малейшего раскаяния в голосе.
Мяч отправился снова в розыгрыш, а я подскочила к Буту. Похоже, несмотря на некоторое недопонимание на первой игре, он остается самым адекватным из всех вариантов.
– У меня есть идея, – быстро и негромко сказала я. – Я пойду вперед, к их левой пирамиде. Когда мяч будет у тебя, дай мне пас, но прямо в ноги, в самый низ. Я буду готов и попробую прорваться.
– Да, – коротко бросил он, тут же уходя от меня и направляясь к Мунку. Не знаю, о чем они говорили, но со стороны было похоже, словно я нажаловалась, а Бут пошел разбираться. Надеюсь, это только игра на публику, и парень правда решил дать мне шанс, а сейчас отвлекает противника от нашей сделки.
Наши держались неплохо, и даже рыжий гад сделал пару неплохих передач. Я, участвуя в процессе, тем не менее старательно забирала влево. Бут держался правой части, а не там, где мне было нужно, и я уже начала переживать, когда перехватила его быстрый взгляд. Он слегка кивнул мне, давая понять, что уговор в силе.
Я была уже у пирамиды, как услышала голос Бута:
– Мне пас на атаку!
Я обернулась. Парень поймал мяч, в три огромных прыжка пересек площадку, оказавшись на одной линии со мной. Я поднялась, вытягивая руки вверх, изо всех сил надеясь, что мой обманный маневр введет в заблуждение лишь соперников, но не своих. Слава всем богам, Бут запулил шар точно мне под ноги. Я ушла с траектории его полета ровно настолько, чтобы, завернувшись юлой, перехватить горящий комок клешней. И довернула дальше, падая на землю и катясь по ней прямо за пирамидой. И на последнем развороте я швырнула мяч в стену – низко, почти по самой земле. Ридли и Алекс, первыми разгадавшие мой маневр, уже летели наперерез шару. Но не успевали.
Гул стены триумфальной музыкой зазвучал у меня в ушах.
Я осталась лежать, распластавшись по холодной и грязной поверхности поля, носом вниз. И впервые меня это волновало меньше всего. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в окружающие звуки.
– Мяч коснулся земли! – кричал Саймон. – До того, как попал в стену!
– Ни фига! – возражал ему Бут. – Залетел к вам, как миленький!
– Шеффилд, ну скажи! – не унимался Саймон.
– Все чисто, – раздался спокойный голос Алекса. – Бут с Хапером нас сделали.
Все же лежать в грязи во время собственного триумфа было как-то обидно, и я решила подняться. Но поднималась медленно, сперва незаметно проверяя, не обрисовала ли глина на моей груди чего-нибудь лишнего. Отдернула налипшую ткань и лишь затем выпрямилась.
И тут же содрогнулась от мощного удара по плечу сзади. Не успела ощериться, как поняла, что это Бут так выражал свое восхищение. Парни часто положительные эмоции трансформируют во что-то членовредительское, как я заметила.
– А ты молодец, коротышка! – сказал он. – Идея на сотку, и разыграли на миллион. Скажи ж?
Все подходили и поздравляли нас с Бутом, словно мы победили. На самом деле была ничья по стене, и неизвестно, что там выходило по очкам – возможно, наши штрафы перевешивали штрафы соперников. Но ощущения и правда были такие, словно мы победили.
– Как твое плечо? – спросил Ридли, приближаясь ко мне и протягивая руку.
– Все нормально. – Я отшатнулась и сморщилась от боли: кожу и правда обожгло довольно сильно. Для настоящей игры мне выдали защитную куртку, но, похоже, эта одежда защищала лишь сама себя от прогорания – под ней было очень неприятно.
– Мунк криворукий, конечно, – скривился Ридли.
Именно в этот момент все заметили, что только он и не подошел к нашей группе. Рыжий стоял поодаль и, запихав руки в карманы, зло щурился, глядя в нашу сторону.
Именно в момент, когда все взгляды скрестились на нем, сверху ровно на плечо Мунка шлепнулась птичья какашка. И я даже знала, творение чьих, так сказать, рук этот презент.
– Говорят, это к удаче, – не удержалась от комментария я.
Мунк зло сплюнул и пошел прочь.
– И что на него нашло? – удивленно спросил Ридли. – Ведет себя как придурок.
– А не ясно? – с усмешкой спросил Алекс Шеффилд. – Харпер очень технично уводил у него из-под носа последний шанс войти в команду.
К нам подошел ректор, всех поздравил и сказал, что, по его мнению, увиденное достаточно для принятия решения. И затем он обратился прямо к мне:
– Харпер, тебе нужно зайти к лекарю.
– Не за чем, все в порядке, – как можно более небрежно сказала я. Не хватало еще спалить свою тайну на обычном походе к врачам.
– Ты уверен? – недоверчиво уточнил Таннер. – Излишне геройствовать нет никаких причин.
– Уверен, – сказала я. – Меня лишь слегка задело. К тому же на мне заживает как на собаке. А вот в душ попасть очень бы хотелось.
Добраться до дома удалось не сразу. Сначала пришлось долго кивать и принимать поздравления с интересной игрой, словно все уже решено. Мои девчонки щебетали без умолку, и Ридли ловко вклинился в нашу толпу, словно случайно оказавшись рядом с Бернадет и приобняв ее за талию. Девушка высвободилась, но на щеках расцвел румянец, так что я
