Вы спросите, какое нам дело до того, что употребляет взрослый дракон? Я отвечу – есть ряд легких дурманов, которые изменяют ментальную энергию. Не каждый из нас менталист, но каждый разум излучает волны, которые и считываются камнем. Тригаст Рихтер, прошу вас провести осмотр.
«Вот что было в чае. Но зачем?! Крессер признал себя виновным и сбежал, что не укладывается у меня в голове».
От поступка опекуна у меня по коже бежали мурашки. Я прекрасно понимала, что за этим признанием стоит нечто большее, чем желание немедленно покинуть Рикарию. Но что?! Неужели его действительно могут наказать за то, что он делал с Эльсиной, а после и со мной?
«Но тогда зачем Крессер жаловался?!».
Хотя… Вряд ли мерзавец сам прибыл в Рикарию. Вероятнее всего, он был доставлен сюда. Когда не смог выслать очередную партию урожая.
Все то время, что я кусала губы и размышляла, почтенный целитель ходил вокруг меня, водил руками, а после, повернувшись к королю, с почтением произнес:
– Тригастрис Эльсиной Тремворн не находится под действием каких-либо препаратов. Так же я готов представить отчет о том, что ее организм долгое время находился в состоянии магического голода, что косвенно подтверждает слова тригастрис.
– Благодарю за работу, тригаст Рихтер,– кивнул Алваран. – И прошу задержаться на тот случай, если ваша помощь еще потребуется. Ваше Величество, дозвольте пробудить камень.
Его Величество, все так же сидевший на троне, поднял руку и едва-едва шевельнул пальцами. В ту же секунду в зале повисла мертвая тишина.
Вот только я видела, что люди еще пытались разговаривать, но, вот беда, ни единого звука из их корчащихся ртов не выходило.
– Представьтесь,– попросил меня Алваран.
– Эльсиной Тремворн, дочь Лиссарии и Даррела Тремворн. С недавних пор я предпочитаю откликаться на имя, которым меня звала мама – Юлия. После заточения в подвале диррана Крессера мне трудно воспринимать собственные имя и фамилию.
Камень остался молочно-белым. Лицо Верховного Дознавателя не дрогнуло, но… Я вдруг отчетливо поняла, что он удивлен. Кажется, Алваран верил в версию Крессера.
– Как вы познакомились со своим женихом.
– После смерти Лиссарии Тремворн,– я прикусила губу. – Матушка… Лиссария Тремворн всегда говорила скрывать свой дар, чтобы не пришли сборщики и не увели в Замок Защищенных. Она очень этого боялась. Тогда это казалось правильным. Затем то же самое сказал и дирран Крессер.
Я старательно вспоминала то, что мне осталось в наследство от Эльсиной. И убирала из своей речи местоимения. Все-таки это было не со мной, так что…
– Дирран Крессер сказал, что его поместье велико, а слуги надежны. Никто и никогда не узнает об этом даре. Я даже не знала, что я – Цветочница. Мама меня так не называла!
И это тоже правда. Хоть и не полная.
– Не могу сказать, что испытывала любовь к диррану Крессеру,– тут я опустила голову, чтобы сыграть раскаяние. – Но брак, основанный на уважении и благодарности тоже крепок! Вот только…
Нервно вздохнув, я замолчала. Дальше рассказывать труднее. Предложения без местоимений звучат фальшиво и косноязычно.
– Вы очень интересно излагаете,– проронил Алваран. – Почему?
– Мне кажется, что Эльсиной Тремворн умерла в подвале диррана Крессера,– я посмотрела в глаза дознавателя. – Мне кажется, что, говоря о прошлом, я говорю не о себе. Я, Юлия Тремворн, родилась в тот момент, когда меня утопили. Потому-то мне так трудно рассказывать о прошлом.
– Нам известны такие случаи,– кивнул Алваран,– расщепление сознания на до и после. Вам следует посетить целителя разума. Он поможет собрать вашу личность воедино.
– Но тогда меня снова будут мучить кошмарные сны,– я покачала головой,– не хочу. Пусть весь тот ужас уходит прочь.
– Тогда подробно и обстоятельно расскажите о том, что произошло с момента, как вы осознали себя.
Я говорила и говорила, говорила и говорила. И все отчетливей понимала, что Алваран на моей стороне. Верховный Дознаватель мог запутать меня. Но он не стал. Больше того, порой его вопросы были больше на подсказки!
И самое главное, что камень оставался белым.
– Последний вопрос,– проговорил дознаватель. – Согласно уложению от шесть тысяч восемьсот семьдесят девятого года, жених, вступивший в интимную связь со своей невестой тем самым, подтверждает свершившийся брак.
– Он хотел,– я горько усмехнулась,– очень хотел. Но та Эльсиной, отказала ему в добрачной связи. А я…
Тут из моей кожи во все стороны острые, маслянисто поблескивавшие шипы:
– А я была резко против, тригаст.
– Дирран,– поправил меня Алваран.
– Прошу прощения,– я склонила голову,– мне доселе не приходилось ничего о Верховном Дознавателе.
– Надеюсь, что в дальнейшем ваша жизнь будет столь же безмятежна и мы более никогда не увидимся,– с теплом проговорил Алваран. – И я так же надеюсь, что под опекой тригаста Ферхарда вы сможете преодолеть свою боль и раскрыть свой дар полностью. Нам необходима ваша магия, тригастрис Юлия.
Развернувшись к королю, он вынес вердикт – я хорошая, дирран Крессер – нет. На самом деле это все звучало иначе, но…
Меня трясло. Нервное напряжение, копившееся всю последнюю неделю, выходило из тела крупной дрожью. И даже теплые объятия Ферхарда меня не спасали.
– Ты справилась. Мой смелый цветочек,– шептал дракон мне в макушку. – Все хорошо. Слуги короля найдут Крессера, а дознаватели выпотрошат его память. Все, моя хорошая. Теперь точно все.
С зала сняли заклинание немоты и придворные активно обсуждали произошедшее. Но вот шепотки начали стихать.
– Нам жаль, что мы оказались столь слепы,– проронил король. – Тригаст Ферхард, тригастрис Юлия, мы ждем вас на празднике в честь Перехода.
– Благодарю,– кивнул мой дракон, не выпуская меня из рук.
А я лишь порадовалась, что мне не нужно ничего отвечать. Потому что больше всего на свете я хотела покинуть Рикарию и никогда в нее не возвращаться.
«Зато можно будет погулять по городу и показать всем Лииру и наши с ней наряды. Малышке жить среди этих снобов. И что самое главное, где-то сейчас подрастает ее будущий муж. Недопустимо, если в новой семье на девочку будут смотреть свысока».
Эта мысль немного примирила меня с задержкой.
Король распустил придворных и в тот же момент Ферхард поднял меня на руки. Охнув, я прошептала:
– Зачем? Я могу идти?
– А общаться? – так же тихо ответил тригаст. – Тебе, конечно, сочувствуют. Но еще больше они хотят твоей силы. У каждой благородной семьи есть запас семян Злотнянки Летучей. И, поверь, любой из них захочет, чтобы ты напитала зернышки силой. Не ради проращивания, а ради сохранности.
А я что, я понятливая. Потому склонила голову на плечо Ферхарда и прикрыла глаза. Тригастрис в обмороке и все тут!
Герцогу пришлось
