class="p1">Мудрости?!
Выходит, она все знала?
А кто еще что-то знал? Внезапно все шепотки за спиной, все многозначительные и жалостливые взгляды приобрели значение.
— Ты изменил мне, — повторила я.
Это все еще казалось чем-то нереальным.
Я подняла взгляд — Гидеон поморщился.
— Вот только не устраивай сцен. Мне жаль, что ты это увидела. Согласен, я увлекся. Больше ты ни о чем таком не узнаешь. Ради бога, давай обойдемся без нудных выяснений отношений. Сразу перейдем к тому этапу, где я покупаю тебе ожерелье и новый дом у моря, а ты меня прощаешь.
Я... Это...
— Ты ее любишь?
Главa 5
Гидеон фыркнул и закатил глаза.
— Элли, избавь меня от глупых вопросов.
— Любишь? — повторила я.
Сердце замерло.
Как вообще нужно себя вести, если застала мужа с молоденькой красоткой? Есть какие-то правила?
Никогда не подумала бы, что мне это пригодится. Когда я слышала сплетни о том, как ходили налево драконы из нашего круга, друзья и деловые партнеры Гидеона, я только качала головой и недоумевала, как такое вообще возможно.
Как их жены могут с этим жить? Посещать приемы, улыбаться, спать с ними в одном доме? В одной постели? Вести себя как ни в чем не бывало, зная, что их мужья… проводят время с другими. Этих других — целуют, этих других — любят. Им дарят драгоценности, с ними проводят время.
Я никогда не думала, что столкнусь с этим сама.
Даже не пыталась примерить на себя эту ситуацию.
“Для меня ты была и останешься единственной, — говорил мне Гидеон, когда мы только поженились. — Остальные даже в подметки тебе не годятся”.
Неужели теперь все изменилось? Теперь “единственная” для него — другая?
— Ты любишь ее, — одними губами произнесла я. — Ты…
— Ради святой чешуи, Элли, не неси чушь, — закатил глаза Гидеон. — Какая любовь? Это просто развлечение.
Не знаю, что было бы лучше. Услышать, что мой муж влюбился в другую настолько, что готов обо всем забыть, или услышать, как он просто и буднично рассуждает о “развлечении”, как будто я уличила его в том, что он делает ставки на гонки пегасов.
— Ты изменил мне.
— Да, изменил! — рявкнул Гидеон. — И что? Ты собираешься сделать из этого трагедию? Ради бога, Элли! Тебя до сих пор все устраивало, и тут ты вдруг решила…
— Все устраивало? До сих пор? — перебила я. — То есть… Ты хочешь сказать, это не первый раз?
Гидеон сжал губы, драконьи золотые глаза зло прищурились.
Мне вдруг стало неловко, что наша горничная, Кира, стоит в коридоре и наверняка все слышит. С другой стороны, много ли в жизни горничных радости, чтобы еще и лишать их удовольствия шпионить за хозяевами?
Я надеялась, что Гидеон будет оправдываться, хотя бы врать (я бы поверила! даже в кроссворды и расстегнувшееся случайно платье!), но он только сказал:
— Только не говори, что ты ни о чем не знала.
Какой-то сюр.
Я пыталась разозлиться. Расстроиться.
Но не могла никак поверить в то, что все — правда.
Значит, это не первый раз.
— Откуда мне было знать? Ты…
— О, чешуя трижды пресвятая! — усмехнулся Гидеон. — Не строй из себя наивность, Элли. Я же дракон. И я мужчина.
— И что?
Я успела многое узнать о драконах с того момента, как попала в этот мир. Могущественные. Жесткие. Во второй, животной, ипостаси — смертоносные.
Им принадлежала вся власть в этом мире, потому что люди, даже самые одаренные, мало что могли им противопоставить.
А мужчины? Кажется, я ничего о них не знала. Иначе не стояла бы сейчас дура дурой, посреди кабинета.
— У меня есть потребности. Запросы. Желания. А ты, дорогая жена, — он подцепил пальцами мой подбородок, — не в состоянии их удовлетворить.
Я оттолкнула его руку, отшатнулась. Щеки горели, глаза застилали слезы.
— Желания? Какие желания? Залезть под платье какой-то шала…
— Хотя бы, — рявкнул Гидеон. — Если ты состарилась и забыла, что это такое, то я помню.
Я дернулась, как от удара.
— Ты старше меня на три года, Гидеон.
— Это ли не повод брать от жизни все, — ухмыльнулся он. — Пока еще есть возможность.
От этого его лицо пересекли морщины, но Гидеон все равно оставался по-мужски привлекательным. Я понимала, почему к нему тянет молодых девушек вроде Офелии.
Властность. Спокойствие. Уверенность. Взгляд.
Не каждый двадцатилетний пацан, пусть и дракон, мог составить ему конкуренцию.
Я это понимала.
Но…
— Давай начистоту, Элли. Я люблю тебя, ты моя истинная. У тебя будет все, чего бы ты ни пожелала, — как и всегда. Но будь добра, не мешай мне жить.
— А жить — это заниматься любовью с другими, пока я выбираю тебе подарок на годовщину?
Запонки. Я нашла для Гидеона золотые запонки времен Второй Империи. Антикварные, инкрустированные рубинами.
Любой ценитель старинных ценностей продал бы за это левую руку. А Гидеон был как раз таким любителем.
Я хотела его порадовать.
— Ну не настолько, — ухмыльнулся Гидеон. — Сегодня я все-таки увлекся, признаю.
Я смотрела на него и не узнавала. Это тот же мужчина, который когда-то признавался мне в любви? Помнил, какие пирожные я люблю и приносил мне их каждое утро? Находился со мной в одной комнате, пока я рожаю, несмотря на то, что это "неприлично" и "не по-мужски"?
Тот же мужчина, который помогал мне продавать цветы, когда я заявила, что не собираюсь выходить за него замуж и бросать свое дело?
Разнес здание тюрьмы и пообещал сжечь до тла все здесь все, когда меня арестовали за то, что я попаданка, а значит, объект неизученный, могу быть опасна, и лучше от меня избавиться просто на всякий случай?
И тот же мужчина сейчас ухмыляется и просит меня “не лезть в его личную жизнь”?
— Это развод, — покачала головой я.
— Элли, не ломай комедию. Какой развод? Ты с ума сошла? Никто так не делает.
— Это. Развод.
* * *
Спустя три дня эти же слова я повторила, глядя в глаза свекру и свекрови — родителям Гидеона. Старшим лорду и леди Ферли. Драконам, которых боялась до трясущихся поджилок.
— Это развод. Мы разводимся.
В гостиной повисла тишина.
Старший лорд Ферли, седоволосый, широкоплечий откашлялся и угрожающе наклонился
