Быть моим всем”.
Он потянулся к моей руке, и я сжала его пальцы в ответ. В тот день я впервые подумала, что хотела бы видеть этого мужчину рядом до конца моих дней. Впрочем, это же желание было не чуждо многим девушкам.
Главу полиции вскоре после этого уволили. Гидеон добился того, чтобы его отдали под суд, а затем — отправили на каменоломни.
В гостиной старших Ферли висела звенящая тишина.
— Дорогая, — поморщилась наконец леди Ферли, поправляя пышную укладку на седых волосах. — Что ты такое говоришь? Какой развод? Кто, в здравом уме таким занимается? Это же кошкам на смех!
“Дорогой” я стала для нее после того, как родила Тео, нашего сына. Очаровательного, крепкого и совершенно здорового дракончика, а следом за ним — дочку, Лорейн.
Только после этого старшая леди Ферли впервые сказал мне “дорогая”.
А до этого они относились ко мне примерно как к прислуге. В этом не было ничего удивительного: я была Гидеону “не пара”. Слишком бедная, слишком иномирная, слишком бескультурная.
Все — слишком.
Я ведь даже не была леди.
Обычная уличная торговка, которая не знала, что в мире существует больше одного типа вилок.
“Плевать на вилки, — смеялся Гидеон в ответ на мои жалобы. — Кого это вообще волнует? Ешь как удобно. Хочешь — наймем тебе наставницу по этикету?”
Я — хотела.
Потому что привыкла хвататься за любую возможность поучиться.
По меркам моего мира я была обычной девушкой, правда, рано осталась без родителей и вынуждена была выживать, как могла, пока ровесники поступали в институты, влюблялись и наслаждались жизнью.
Я рано узнала цену каждой копейке и каждой свободной минуте. Иронично, но в новом мире привычка выживать мне очень даже пригодилась.
Я быстро придумала, что цветы в лесу или в поле можно рвать бесплатно, а продавать в букетах за деньги. И бизнес у меня шел неплохо, пока мы с Гидеоном не обручились. После мне стало неприлично таким заниматься, и я все бросила.
Как-то накануне нашей свадьбы я услышала голос леди Ферли:
“Гидеон. Любимый мой мальчик. Я понимаю, что эта девчонка…”
“Ее зовут Элеонора”, — жестко перебил Гидеон.
“Допустим. Я понимаю, что она твоя истинная. Я понимаю также и то, что она привлекательна в каком-то дикарском смысле, почему нет! Но, Гидеон, зачем же тебе на ней жениться!”
"Любовь?"
“Чешуя пресвятая, какие глупости! Она проходит и уходит. А жениться нужно на ком-то своего круга".
“Мама, ты шутишь? Она моя истинная”.
“И что? Разве истинность сразу означает свадьбу? Гидеон, вокруг столько чудесных и намного более образованных девушек! Зачем тебе именно эта?”
“Даже не знаю, — язвительно откликнулся Гидеон. — Как насчет того, чтобы в роду появились сильные драконы? Истинная мне их родит. Или для тебя это неважно? Пускай будут бастардами?”
Тут леди Ферли крыть было нечем.
Мы с ней в последние годы, кажется, даже нашли общий язык.
Уверена, она меня поймет. Она ведь тоже женщина.
— Гидеон… — Горло перехватило, но я упрямо продолжила. — Он мне изменил.
На некоторое время повисла тишина.
Подняв взгляд, я увидела недоумение на лицах старших Ферли.
— Почему решила нам об этом рассказать, дорогая? — обеспокоенно проговорила леди Ферли. — Не стоит трясти грязным бельем на публику, право слово.
— Он изменил мне, — повторила я.
Они кивнули, глядя со все таким же непониманием.
— Изменил, — снова сказала я, опасаясь, что моя речь вдруг стала нечеткой. — Он мне изменил. Мы разводимся.
— Из-за измены? — пробормотала старшая леди Ферли и побледнела.
Она обернулась к мужу.
— Не мели-ка чепухи! — вдруг рявкнул старший лорд Ферли, ударяя кулаком по подлокотнику. — Из-за такой ерунды такой шум подняла! А ну — садись на место!
В другое время его окрик бы меня напугал, но сейчас я только отрезала:
— Нет.
— Нет?
— Нет, я не собираюсь садиться. И брать свои слова тоже не собираюсь. Мы разводимся.
— Да что ты о себе возомнила! — взвизгнула леди Ферли. — Мы тебя с улицы подобрали, приняли, как родную! В семью впустили!
— Ах, вы так это видите…
— А как еще это можно видеть! А ты теперь хочешь нас опозорить!
Руки сжались в кулаки.
Я поймала ехидный взгляд Гидеона. И это поставило точку в любых сомнениях.
— Из нас двоих не я полезла какой-то девице под юбку. Так что вряд ли смогу вас опозорить
— Ах ты…
— Впрочем, не переживайте. Гидеон быстро найдет мне замену, кровать не успеет остыть. Может, наконец-то отыщет девушку вашего круга, как вы всегда мечтали.
— Да как ты смеешь! — рявкнула леди Ферли. — Хабалка! Возомнила себя принцессой голубых кровей! Ты забыла кто ты? Где твое место? Ты свое предназначение выполнила, детей родила! А теперь что? Ты должна быть благодарна, что Гидеон до сих пор с тобой! Кому ты нужна теперь? Старая, скукоженная! Еще пару лет — и ты даже родить не сможешь!
Я дернулась, как от удара. Откуда она знает? Неужели...
— Себе. Я нужна — себе. И, — не удержалась я от того, что давно хотела сказать, — хабалка здесь далеко не я.
Развернувшись на каблуках, я толкнула дверь и вышла в коридор.
Как же давно я мечтала это сказать! Пожалуй, мне начинает нравиться этот развод.
Главa 7
— Мама, этого не может быть! — выпалила Лорейн, вскакивая. — Ты не можешь так поступить с нами! Просто взять и развестись с папой!
Я дернулась. Лорейн, моей дочери, недавно стукнуло семнадцать. Она была копией старшей леди Ферли, своей бабушки. Тот же маленький нос, круглое лицо, большие драконьи глаза и любовь к платьем с золотой оторочкой.
Она никогда до этого не повышала на меня голос.
— Других вариантов у меня нет, — пожала я плечами, стиснув под столом кулаки. — Прости.
— Но почему?! — выпалила Лорейн. — Почему? Никто никогда не разводится, это же уму непостижимо!
Мне в какой-то момент показалось, что она вот-вот топнет ногой.
Уместно ли рассказывать детям о том, что я обнаружила руки их отца под платьем другой женщины? Возможно, если бы я это сделала, они оказались бы на моей стороне. Но это было только наше с Гидеоном дело. Я не хотела впутывать в него детей.
— Тео! — воскликнула Лорейн.
