комнате, в ее любимом кресле. Я присела рядом, погладила ее по волосам:
— Дорогая моя, послушай... Как бы все ни обернулось, мы с папой все равно тебя любим. И тебя, и Тео. Мы будем видеться, и...
— Нет! — крикнула Лорейн, оттолкнув мою руку. — Нет, уходи! Как ты не понимаешь? Это же позор!
— Позор?
— Хорошим женам не изменяют, мам! Это ты виновата! А ты это еще и афишируешь! А обо мне теперь что скажут? Молчала бы лучше! Уходи! Я не хочу тебя видеть! Никогда!
* * *
— Ты зашла слишком далеко с этим фарсом, — услышала я за спиной голос Гидеона.
Вздрогнув, я поспешно закрыла блокнот и встала из-за стола.
Он стоял в дверях моей спальни, скрестив руки на груди. Высокий, опасный, в застегнутом наглухо костюме — так и не переоделся после обеда. Он прислонялся плечом к косяку и, похоже, стоял здесь довольно долго. Наблюдал за мной? Зачем?
— Ко мне нельзя, — дрогнувшим голосом сказала я.
Не знаю, как я пережила этот обед.
Отделившись от косяка, Гидеон сделал несколько шагов в глубь спальни и остановился у моего стола. Ноздрей коснулся его запах, кедровый, прохладный, и внутри что-то оборвалось.
Как же я соскучилась, до сих пор сама не понимала. Я привыкла к присутствию Гидеона, физическому, на уровне прикосновений, взглядов, запаха, так что сейчас чувствовала себя так, как будто у меня оторвали руку или ногу.
Он ухмыльнулся уголком губ и втянул носом воздух. Его драконьи глаза блеснули золотом.
— Ты пахнешь тоской.
— Что?
— Твои чувства, — он снова принюхался. — Ты как на ладони. Ты по мне тоскуешь. Может, хватит уже этого балагана?
Я отвернулась. Будь проклятое его животное чутье.
— Я все решила.
Обойдя меня, Гидеон прислонился бедрами к краю стола и подцепил пальцами мой подбородок.
— Ты же не хочешь, чтобы это отразилась на детях? Они пострадают.
— А ты не думал об этом, когда сажал себе на колени Офелию?
— Проклятие, Элли! — вспыхнул Гидеон. — Не строй из себя дурочку! Твои выходки бросят тень на всю семью!
Я встала, не отрывая от него взгляда.
— Удобно, правда? Что твои выходки сходят тебе с рук.
Зарычав, Гидеон дернул меня к себе ближе и впился губами в мой рот.
Главa 8
На какое-то время я остолбенела, тело как будто не знало, как реагировать. Руки Гидеона, его губы, его запах — все было таким знакомым, таким нужным. Сколько поцелуев между нами уже случалось? Самых разных: нежных, игривых, страстных или просто привычных, ежедневных.
Этот был самым болезненным из всех.
Придя в себя, я попыталась его отпихнуть, но не тут-то было. Гидеон стиснул мои плечи и толкнул на стол.
Я застонала и почувствовала, как его пальцы опускаются на талию, сжимают меня через бархат платья.
— Прекрати! — выпалила я, когда его губы дотронулись до моей шеи.
— Ты моя жена, и я все еще имею на тебя права, — мурлыкнул он, прикусывая кожу за моим ухом.
По телу прошла волна мурашек. Сжав в кулаке подол моего платья, он потянул его вверх, вторая рука легла между моих бедер и потянулась выше, пока не накрыла треугольник между моих ног.
По телу прошел ток, и я дернулась.
— Хватит! — рявкнула я. — Перестань!
В этот раз у меня получилось его оттолкнуть.
Вскочив, я огляделась и схватилась за первое попавшееся оружие — перьевую ручку. Направив стержень на Гидеона, я замерла. В тишине звучало только мое загнанное дыхание.
Гидеон ухмыльнулся.
— Сухо, — медленно произнес он.
— Что?
— У тебя между ног.
По телу прошла дрожь, и я упрямо сжала губы.
— Ты ожидал чего-то другого после того того, как я обнаружила твои руки в панталонах у той прелестницы?
— Не преувеличивай, я не успел залезть к ней в панталоны. И ты сама знаешь: все началось намного раньше. Ты давно перестала меня хотеть.
Щеки загорелись. Я пыталась сдержаться, но все-таки спросила:
— Какого хрена, Гидеон?
На манеры и культурную речь меня уже не хватало.
— Какого хрена — что?
— Чего тебе не хватало? Какого хрена?
Я ненавидела себя за то, как отчаянно и жалко это прозвучало.
Мне так хотелось услышать хоть какую-то причину.
Например: “Ты сама меня оттолкнула”.
Или: “Мне не хватало твоего внимания, поэтому я полез утешаться под юбку другой”.
Или: “Меня опоили любовным зельем и изнасиловали”.
Казалось, я готова была уцепиться за любую ниточку.
Но Гидеон подошел ближе, осмотрел мое лицо и сказал:
— Я тебя больше не хочу.
— Что?
— Не хочу. Я тебя больше не хочу. Ты моя жена и мать моих детей, ты моя истинная. Но я тебя больше не хочу и не люблю как женщину. Давай не будем больше притворяться. Я утолил твой интерес?
Я вдруг остро почувствовала каждую свою морщину, каждый седой волос. Вспомнила слова леди Уилсон и все шепотки за спиной.
— Это потому, что я старею? — недоверчиво спросила я.
— Да.
Ладонь с ручкой опустилась вниз. Захотелось заплакать, свернуться клубком, устроить истерику.
Я спокойно кивнула.
— Вот уж не думала, что любовь, в которой ты мне клялся, проходит с первыми морщинами. Что тебе нужно, Гидеон? Зачем ты пришел?
Он прищурился и медленно проговорил:
— Я пришел спросить, что нужно — тебе.
— Развод.
Гидеон закатил глаза.
— Я говорю серьезно, Элли. Что тебе нужно? Чего ты добиваешься? Деньги? Драгоценности? Чтобы я валялся у тебя в ногах и обещал, что это не повторится?
Я сглотнула. Воздух сгустился, стал тяжелым и вязким, застревал в горле. Я смотрела на Гидеона и не верила, что совсем недавно считала этого мужчину мужем, моей каменной стеной.
— А это не повторится?
После паузы Гидеон ответил:
— Ты ни о чем больше не узнаешь.
На плечи как будто упала тяжелая плита.
— Тогда нам не о чем говорить.
— Элли, мать твою, мы женаты! — взорвался Гидеон. — Мы истинные! Мы связаны друг с другом на всю жизнь, и мы не можем разрушить семью из-за твоих капризов!
— А если я не хочу такую семью?
Гидеон хмыкнул и отвернулся. Взвесил в руке мой блокнот и вернул его на место.
— Подумай еще раз. И, кстати. Если ты рассчитываешь
