трансформировалось — руки покрылись чешуёй до плеч, на спине проступали очертания крыльев, но полное превращение в дракона в ограниченном пространстве библиотеки было невозможно.
— Щенок! — прорычал ректор, и его фигура начала трансформироваться. Он становился выше, крупнее, его плечи расширялись, а кожа полностью покрывалась серебристой чешуёй. — Я уничтожу тебя, а потом заберу девчонку!
Его трансформация была впечатляющей, но и Радон не отставал. С треском рвущейся ткани из его спины вырвались крылья — не полноценные драконьи, но достаточно мощные. Его лицо вытянулось, приобретая драконьи черты, тело полностью покрылось чешуёй.
Они сошлись в центре библиотеки, как две стихийные силы — серебристый дракон и темно-серый. Когти скрежетали по чешуе, клыки щёлкали в дюйме от горла противника, хвосты хлестали, круша мебель и разбрасывая книги.
Библиотека содрогалась от их битвы. Полки опрокидывались, книги взлетали в воздух и градом падали на пол, столы разлетались в щепки. Я укрылась за колонной, продолжая концентрироваться на тенях, направляя их к Радону, усиливая его удары.
Радон был быстрее, его молодость и гибкость давали ему преимущество в тесном пространстве. Кроме того, у него были артефакты Ордена, специально созданные для противостояния теневой магии.
Он выхватил из сумки небольшой серебряный шар и метнул его прямо в грудь Драгонхарту. Шар разбился, и серебристая жидкость брызнула на чешую ректора, заставив его взвыть от боли. Чешуя в месте попадания начала плавиться, обнажая плоть под ней.
— Серебряный огонь, — объяснил Радон, метнув ещё один шар. — Специально для таких, как ты.
Драгонхарт попытался увернуться, но тени, повинуясь моей воле, обвились вокруг его ног, удерживая его на месте. Шар попал ему в плечо, и снова раздался вопль боли.
Мы теснили его, загоняя в угол. Радон с помощью артефактов и моей теневой поддержки наносил удар за ударом. Драгонхарт пятился, рыча от ярости, его серебристая чешуя тускнела и трескалась в местах попадания серебряного огня.
— Сдавайся, Драгонхарт, — произнёс Радон, приставив кинжал к горлу ректора. — Ты проиграл.
На мгновение показалось, что мы действительно победили. Драгонхарт, прижатый к стене, тяжело дышал, его глаза метали молнии, но движения замедлились, а силы явно иссякли.
Но затем что-то изменилось. В глазах Драгонхарта появился странный блеск, а уголки его губ дрогнули в усмешке.
— Глупые дети, — прошипел он. — Вы думаете, что можете победить меня? Меня, который веками контролировал тени? Вы даже не представляете, на что я способен!
С этими словами он внезапно выпрямился, и мощная волна энергии отбросила Радона на несколько метров. Он врезался в книжную полку, которая с грохотом обрушилась на него.
— Радон! — закричала я, бросаясь к нему, но Драгонхарт возник передо мной, преграждая путь.
— А теперь, Дитя Теней, — произнёс он с зловещим спокойствием, — ты увидишь истинную силу рода Драгонхартов.
Он вскинул руки к потолку, и всё пространство библиотеки заполнилось пульсирующей тьмой. Это были не просто тени — это была чистая, концентрированная тьма, первобытная и ужасающая. Она закружилась вокруг Драгонхарта, как смерч, поднимая его над полом.
— Тени! — крикнула я, пытаясь призвать их снова, но они больше не отзывались. Они словно оцепенели от ужаса перед этой первобытной силой.
Радон с трудом выбрался из-под обломков полки, его чешуя была поцарапана, а крылья помяты. Он выхватил ещё один артефакт — серебряный диск с рунами — и метнул его в Драгонхарта. Но диск просто растворился в тёмном вихре, не причинив никакого вреда.
Драгонхарт расхохотался, и его смех эхом разнёсся по библиотеке, заставляя стены дрожать.
— Ваши игрушки бессильны против истинной тьмы! Я контролирую саму суть теневого мира!
Он взмахнул рукой, и волна тьмы ударила Радона, отбросив его к дальней стене. Я услышала глухой удар и крик боли.
— Радон! — я бросилась к нему, но Драгонхарт создал между нами барьер из тьмы.
— О нет, моя дорогая, — покачал головой ректор. — Твоё место рядом со мной. Ты будешь наблюдать, как я уничтожу твоего драгоценного Крега, а затем станешь моей супругой, как и было предсказано.
Он протянул ко мне руку, и я почувствовала, как невидимая сила тянет меня к нему. Медальон на моей шее нагрелся, пытаясь защитить меня, но тьма Драгонхарта была слишком сильна.
Я сопротивлялась изо всех сил, но меня шаг за шагом притягивало к нему. Радон пытался прорваться сквозь барьер, но тьма отбрасывала его снова и снова. Его серебряные кинжалы уже не могли рассеять эту концентрированную тьму.
— Меллина! — крикнул он. — Помни, кто ты!
Драгонхарт взмахнул рукой, и Радона отбросило ещё дальше, а затем опутало теневыми цепями, приковывая к стене.
— Наблюдай, Крег, — произнёс ректор с жестокой усмешкой. — Наблюдай, как она примет свою судьбу.
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не просто злобу или жажду власти, а настоящее безумие. Безумие существа, которое слишком долго играло с силами, превосходящими его понимание.
— Ты принадлежишь мне, Меллина, — прошептал он, протягивая руку к моему лицу. — Ты всегда принадлежала мне. С самого твоего рождения.
Его пальцы почти коснулись моей щеки, и в этот момент что-то внутри меня сломалось. Не надежда, не воля к сопротивлению, нет. Сломался барьер, который я всегда чувствовала между собой и тенями, — тонкая преграда, которая не позволяла мне полностью понять их, полностью слиться с ними.
В отчаянии я мысленно погрузилась в тени глубже, чем когда-либо осмеливалась. Глубже, чем мог достать меня Драгонхарт. Я нырнула в самую суть теневого мира, в его древнейшие глубины, куда не проникал ни один человек.
И там, в этой глубине, я увидела его — огромный чёрный камень, пульсирующий древней силой. Он был покрыт серебристыми рунами, которые горели холодным огнём. Печать. Темница. Я знала это место — Гиблый лес, средоточие тёмной энергии, куда мы ходили за ингредиентами. Но теперь я видела его истинную суть — не просто место силы, а узел, где много веков назад род Драгонхартов запечатал истинную природу теней.
Я чувствовала их — запертых, страдающих, зовущих меня. Не как новую хозяйку, а как освободительницу. Они не были злыми, не были добрыми. Они были просто… другими. Частью мирового баланса, насильственно изменённой, искажённой, порабощённой.
Я инстинктивно знала, что нужно делать. Не колеблясь, не страшась, я направила всю свою силу на этот камень. Я чувствовала, как медальон на моей шее раскалился добела, как серебристая нить, соединяющая меня с Радоном, пульсирует в такт моему сердцу. Я собрала всю эту энергию — любовь, решимость, свободу — и ударила по печати.
Камень задрожал. Руны на нём замигали, словно в панике. Я ударила снова, и по его поверхности пробежала трещина. Ещё
