class="p1">Я посмотрела на море в последний раз, встала, закрыла балкон и начала собираться.
Мы вылетели на закате.
Без спешки, без ощущения бегства. Именно это бесило больше всего. Всё было слишком выверено, слишком спокойно, будто Арэн давно держал этот сценарий в голове и просто ждал момента, чтобы нажать кнопку «исполнить».
Частный шаттл стоял на отдельной площадке, утопающей в зелени. Обтекаемый, неброский, с усиленными щитами и автономным прыжковым контуром. Он всегда выбирал именно такие.
Он ждал меня у трапа.
- Готова? - спросил папа, внимательно глядя мне в лицо.
Я кивнула.
- Готова.
Это была ложь, но он её не разоблачил. Или сделал вид, что не заметил.
Внутри шаттла было тихо. Только мы вдвоём, пилотская автоматика и ощущение замкнутого пространства, в котором слишком много недосказанного.
Арэн сел напротив, снял куртку, устало провёл рукой по лицу. В этот момент он выглядел старше, чем обычно. Просто мужчина, который уже потерял одну женщину и теперь панически боялся потерять вторую.
- Я спрячу тебя, - сказал он, когда корабль мягко оторвался от поверхности. - На время. Там, куда мы летим, тебя не найдут ни ка Мрайс, ни кто-либо ещё. Ни официально, ни неофициально.
- А ты? - спросила я.
Он усмехнулся уголком губ.
- А я как раз наоборот. Стану очень заметным.
Я опустила взгляд.
- Пап... - начала я и замолчала.
Он поднял на меня глаза.
- Говори.
Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри снова поднимается тот самый страх. Не за себя. За последствия.
- Ирай не знает, - сказала я тихо. - Он не помнит меня. Не помнит нас. Для него всё это... просто война домов.
- Даже если он ничего не помнит, это не отменяет того, что сделал его отец, - жёстко ответил отец. - И не отменяет того, что ты могла погибнуть.
Я прикрыла глаза.
Шаттл вышел на курс. Звёзды за иллюминатором смазались, вытянулись в линии.
- Ты всё ещё любишь этого высокородного? -спросил неожиданно отец.
Я не ответила сразу. Потом кивнула.
- Да, пап. Ничего не могу поделать, глупо, да?
Он закрыл глаза на секунду. Я видела, как внутри него борются две вещи, злость и желание защитить меня любой ценой.
Когда шаттл ушёл в гиперпрыжок, я позволила себе последний слабый жест, достала комм, открыла список контактов и остановилась на имени, которое не решалась нажать.
Ирай.
Но написать не смогла. Не сейчас.
Я открыла глаза, когда шаттл уже скользил к стыковочному кольцу пересадочной станции. Небольшая, автономная, официально -научно-ремонтная, неофициально - то еще логово контрабандистов.
- Ты побудешь здесь сутки, - сказал Арэн, поднимаясь. - Потом за тобой прилетит корабль, никак не связанный с нами и увезет подальше до тех пор, пока все не успокоится.
- А если этого не случится? - спросила я.
Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
- Тогда я сделаю так, чтобы ты жила дальше. Даже если мне это будет стоить всего остального.
Стыковка прошла тихо.
Нас встретили двое наших людей, они кивнули мне уважительно. Не как «дочери босса». Как равной. Это было... приятно.
Мой временный дом оказался крошечным номером в отеле. Светлый текстиль, настоящее окно с видом на звёздное скопление, минимализм с ощущением клетки. Резкий контраст после океана, уходящего за горизонт.
- Связь ограничена, - предупредил отец у двери. -Не из недоверия. Из необходимости.
- Я понимаю, - ответила я.
Он задержался, будто хотел сказать что-то ещё. Потом всё же сказал:
- Если Ирай... если он попытается выйти на тебя -ты скажешь мне.
Я подняла глаза.
- А если я не захочу?
В его взгляде мелькнуло что-то острое, но он быстро взял себя в руки.
- Тогда я буду надеяться, что ты умнее меня.
Дверь закрылась.
Я осталась одна
Комм завибрировал.
Я вздрогнула, но это был не Ирай, конечно.
Гленн.
- Ты в укрытии? - сразу спросил он, без приветствий.
- Еще нет.
- Хорошо. Боюсь там мне уже с тобой будет не связаться. Тогда слушай внимательно. Дом ка Мрайс семимильными шагами движется к пропасти, Гай начал дергаться.
Я закрыла глаза.
- А Ирай?
Пауза была слишком длинной.
- Он запросил доступ к старым архивам, - сказал Гленн осторожно. - Медицинским. По авариям десятилетней давности. По потерям памяти. По... одной девушке, которая «официально погибла».
Сердце пропустило удар.
- Он вспомнил, - прошептала я.
- Или узнал, - поправил Гленн. - Это хуже. Потому что тогда ему придётся решать, что из всего этого ложь.
Память, даже если её украли, имеет отвратительное свойство возвращаться. Не всегда, но часто.
Гленн продолжал что-то говорить, но я с трудом понимала смысл его слов. В голове было только то, что, возможно, Ирай любит меня. Точнее.
Вспомнил, что любил раньше. Что он чувствует? Что думает про это? Поверил ли, что я мертва?
Оплакивает ли мою гибель
Я медленно выдохнула и опустилась на узкую кровать.
- Дом ка Мрайс официально потерял три контракта на дальние перевозки. «Несоответствие
требованиям безопасности», представляешь? -Гленн усмехнулся. - Ещё два банка заморозили линии кредитования. Временно. И сенатская комиссия запросила материалы по твоей экспедиции. Неофициально.
Я закрыла глаза.
- Папа, - сказала я. Это был не вопрос.
- Твой папа, - подтвердил Гленн, - работает чисто. Даже красиво. Ни одного прямого удара. Только давление. Только правила. Гай уже в бешенстве, но сделать пока ничего не может.
Внутри что-то неприятно сжалось. Я знала, как это выглядит со стороны: старый высокородный дом, внезапно теряющий устойчивость, и простолюдин, который точно знает, куда нажать.
- Отец ведь не остановится? - спросила я.
- Это даже не разминка, Рида. Бульдозер только набирает разгон.
Новости приходили весь день.
От Гленна сухие, с насмешками, за которыми пряталась тревога.
От отца отфильтрованные, будто он боялся перегрузить меня деталями.
Из общих каналов - искажённые, осторожные,
полунамеки, полные формулировок вроде «временные трудности» и «пересмотр стратегий».
Дом ка Мрайс начал отвечать.
В сенате появился законопроект, странно точно бьющий по теневым зонам, где обычно работал мой отчим. Кто-то начал искать меня. Неофициально.
И всё это время я думала об Ирае.
О том, что он видит. Что знает. Что чувствует, когда мир, в котором он вырос, начинает трещать по швам.
Свой маршрут я знала частями. Первый перелёт под прикрытием папиных людей. Потом пересадочная станция. Потом ещё одна. И только в самом конце точка, о
