в тихих объятиях собственного убежища. Как и в каюте Аделы, или на нижних палубах, мороз не проникал за дверной проем. Эйра закрыла за собой дверь, чтобы дождь не залил, и прислонилась к ней, осматривая каждую деталь узкой каюты.
Все стены были обшиты деревянными панелями, и в каюте было тепло по сравнению с ледяным холодом снаружи. В изножье узкой кровати у задней стены лежала груда мягких одеял и мехов, словно тот, кто помогал Аделе обустраивать каюту, поленился застелить постель. Слева от Эйры, напротив иллюминатора справа (единственного источника света, не считая тусклого фонаря), в стену были встроены полки.
У нее задрожали руки, а к горлу подкатил ком. Это было не что-то вычурное. И не что-то особенное… но это было ее. Адела потратила время, силы и место у того, кого любила больше всего, у «Шторма», чтобы отдать ей. Это была не просто каюта, это было публичное заявление о принятии. Из всего, что Адела пообещала ей наедине и не сказала вслух.
Это был… дом.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть, развернуться и открыть её.
— Мне сказали, что я могу найти тебя здесь. — Элис устало улыбнулась. — Не возражаешь, если я войду?
— Пожалуйста, проходи. — Эйра отступила назад. В этом узком пространстве было не так-то просто отойти в сторону. Чтобы пройти мимо друг друга, им пришлось бы прижаться к противоположным стенам и всё равно протискиваться.
Элис вошла, закрыв за собой дверь, и, без сомнения, думала о дожде так же, как и Эйра. Она протянула знакомую сумку.
— Я принесла твои вещи.
— Спасибо, — сказала Эйра, пока Элис осматривала каюту.
— Неплохо, — тихо пробормотала Элис. — Адела может быть милой. Кто бы мог подумать?
В ее словах прозвучала едва заметная нотка сарказма, но Элис, похоже, была искренне удивлена этим открытием.
— Когда захочет. — Эйра положила рюкзак на пол под кроватью. Одним из преимуществ кровати, придвинутой к трём стенам, было то, что она была на ножках, так что в комнате оставалось немного места для хранения. — Хотя она отдала её мне, пригрозив при этом расправой.
— Ну, это всё равно Адела. — Элис подошла к единственному в каюте фонарю, прикреплённому к стене. Рядом с ним лежали спички, и она зажгла пламя, наполнив комнату мягким золотистым светом.
— И то правда. Я полагаю, у всех все в порядке? — Эйра не особо беспокоилась, поскольку Элис не выглядела взволнованной.
— Теперь да.
— Теперь? — Она тут же почувствовала вину за то, что наслаждается своей новой каютой, пока кто-то ранен. — Кто?
— Йонлин. — Элис не оглянулась на неё, поэтому не заметила, как Эйра вздрогнула. — Он был на орудийной палубе, когда мы выстрелили. Я подоспела к нему вовремя. — Слова были пустыми, лишенными деталей, которые, по мнению Эйры, не были приятными.
— Я рада, что ты была там, — тихо сказала Эйра. — Уверена, что он тоже рад.
Элис продолжала смотреть на пламя фонаря.
— Когда всё закончится… ты останешься?
То, как был задан этот вопрос, вонзилось в Эйру, как кинжал. Ей захотелось сказать: «Нет, конечно, нет, Элис. Я не пиратка, совсем нет. Я не создана для такой жизни. Мы вернёмся в Солярис вместе, когда всё закончится…» Но эти поспешные мысли были ложью, и они обе это знали. Она слишком уважала Элис и их дружбу, чтобы пытаться утверждать обратное.
— Это место, эти люди… впервые я чувствую себя как дома. — Эйра опустилась на кровать под тяжестью осознания. — Мне не нужно быть кем-то другим. Мне не нужно притворяться, чтобы соответствовать шаблону среднестатистического человека. Моё прошлое… — Она горько рассмеялась. — Никого не волнует, что я убила сверстницу. На самом деле, я думаю, половина из них похвалила бы меня за это. — Адела не стала бы этого делать, не из-за каких-то склонностей к какой-либо морали, а потому, что это показало бы, что Эйра теряет контроль над своими силами. И это было то, чего Адела терпеть не могла.
Элис перевела взгляд на Эйру, которая до этого момента смотрела на свои колени. Хотя Эйра знала, что это ее собственный выбор, и она не ошиблась в нем, что-то во всем этом взаимодействии заставляло ее чувствовать себя ребенком, попавшим в беду. Стыд, вина, печаль, их сочетание и многое другое обрушились на нее сильнее, чем шторм на палубе. В этот момент она чувствовала себя еще хуже, чем когда почти два года назад говорила своим дядям, что не подчинится их прямому желанию и примет участие в турнире.
Это было потому, что Элис значила для неё больше, чем когда-либо значили её дяди или даже родители. Они не были той семьёй, которую Эйра выбрала всем сердцем. Они не были теми, кто поддерживал её в горе и в радости.
«Не оставляй меня», — хотела попросить Эйра, но когда она подняла взгляд, слова исчезли.
Элис прислонилась к стене, и фонарь осветил её тёплую улыбку. В ней не было ни капли гнева или разочарования. Возможно, в худшем случае… смирение.
— Я знаю. — Эти два слова, сказанные по-другому, означали бы: «Всё в порядке». Почему-то смирение и принятие причиняли больше боли.
Эйра воздержалась от извинений. Вместо этого она сказала:
— Пиратские корабли стали бы отличным материалом для историй. На борту всегда кто-то влюбляется. Далекие города вдохновляют. Постоянно встречаешь новых людей.
— Смертоносные морские сражения и разграбление невинных городов. — Её тон был таким же, как тогда, когда она допытывала Каллена после инцидента в городе Карсовии.
— Карсовию вряд ли можно назвать невинной. — Слова мгновенно вскипели в ней. Всякий раз, когда мысль об этом месте приходила ей в голову, в ней разгорался огонь жарче, чем в шахтах. — Они — те, на кого я нацелюсь.
— Поначалу, но жизнь длинна, Эйра. — Чем спокойнее становилась Элис, тем более уязвленной и взволнованной чувствовала себя Эйра. Ее подруга не ошибалась, Эйра это знала. И все же правда была горькой. — И даже нападая на Карсовию, ты не всегда будешь бить по людям, которые стоят за смертью Ноэль. В этих городах будут невинные люди.
Эйра посмотрела в иллюминатор.
— Королевства и империи возникают и рушатся. В процессе страдают невинные люди. Мы уже видели это.
— Просто убедись, что ты не против быть той, кто причиняет боль.
В этом вопросе они точно не сойдутся во мнениях. Элис была слишком доброй и чистой, особенно по отношению к Эйре. И как бы Эйра ни хотела сохранить дружбу с подругой, она не хотела, чтобы это происходило ценой того, что Эйра любила в ней больше всего.
— Полагаю, на пиратских кораблях не
