принцем, запертая в золотой клетке.
В то же время мне вспомнились уставшие глаза матери, сгорбленная спина отца, мозоли на ладонях Фанъюнь.
– Отчасти да, стоило. Отчасти – нет… Я счастлива, более счастлива, чем во дворце. Но мне жаль, что из-за этого моя семья вынуждена была покинуть столицу. Сбежать хотела я, но им пришлось отправиться в изгнание вместе со мной. Они не жаловались, не винили меня ни в чем, но… я виню сама себя.
Сиван промолчал. На лице его появилась безупречная маска принца, предназначенная для чиновников, но не для меня.
Очередное напоминание о том, как все изменилось. Мы изменились.
На следующий день Бейфень пропал из стойла, Сиван из палатки, Цайкунь – с утренней переклички.
Лагерь как будто опустел.
– Принц вернулся во дворец, – сказал один из командиров. Он не упомянул почему, а я не стала спрашивать. В любом случае простому солдату об этом рассказывать не стали бы.
Ронг Сиван имел право делать то, что ему вздумается, когда угодно.
Он не обязан был передо мной объясняться.
Больше не обязан.
36
Дни мерно сменяли друг друга. Весна вдохнула жизнь в замерзшие растения. Снег растаял, из согретой земли выбились слабые ростки.
Природа расцветала под теплым солнцем, и постепенно вернулись ее краски.
Даже без Сивана обо мне продолжали шептаться.
– Не знал, что наследный принц может дружить с простым солдатом.
– По крайней мере, стражники так говорят… они ели вместе, и… ну, знаете!
– Я видел, как они разговаривали у конюшни!
– Интересно, почему его невеста сбежала?
– А она и впрямь сбежала?
– Со стороны Лан так говорят!
– А я слышал, что принц Лан влюбился в невесту Сивана и потому развязал войну!
– Из-за женщины?!
– Говорят, невесте Сивана было предречено стать императрицей над всеми императрицами! С ней он стал бы повелителем всего континента!
– Эти богачи только о власти и думают.
– А ты о чем?
– О том, как бы напиться!
Те, кто считает, будто мужчины не сплетничают, очевидно, ни разу не бывали в военном лагере.
Я ничего им не говорила. Пусть будет на что отвлечься от тяжелых тренировок и страшной судьбы, что ожидает нас на передовой.
Отчасти мне было даже приятно, что из неумелого солдата в самом низу армейской иерархии я превратилась в того, кем чуть ли не восхищались. Они буквально сражались за то, чтобы постирать за меня белье. За обедом и ужином мне отдавали самые сочные кусочки квашеной капусты.
Невестой Сивана я жила в роскоши. Похоже, и его «другу» жилось не хуже. Ведь Сиван – как солнце, и всем хочется умыться в его сиянии. Это чувство я и любила, и ненавидела.
Ведь он может не только окружить тебя светом, но и оставить во тьме.
Я не хотела вечно отражать его свет. Я хотела излучать его сама.
* * *
Мне все вспоминался тот поцелуй в палатке. Зачем Сиван меня поцеловал? Из-за того, что сильно по мне скучал? Тогда почему уехал, не сказав ни слова? Намеренно пытался разбить мне сердце в отместку за то, что я разорвала помолвку? Или соблазнить ради моего пророчества?
Ронг начал проигрывать на поле боя после моего изгнания. Но мне не хотелось верить, что Сиван пытался заполучить меня из-за этого. Его радость казалась такой искренней и прекрасной тем вечером в слабо освещенной палатке, когда наши губы соприкоснулись, но…
Я терзалась этими мыслями утром, днем и вечером. Чем дольше я не видела Сивана, тем больше думала о нем.
– Сосредоточься! – прошипел Луяо, сбивая меня с ног деревянным шестом.
Я вскрикнула, рухнув на землю. Большинство солдат начали по-другому ко мне относиться из-за слухов, но не Луяо.
– Не отставай, Малыш Ли! – рявкнул Цайкунь. – На поле боя смазливое лицо тебя не спасет!
Цайкунь вернулся вскоре после того, как пропал Сиван, но сам принц так и не появился.
– Простите, командир!
Цайкунь хмуро мерил шагами двор, не особенно пристально наблюдая за тренировками.
Возможно, что-то произошло. Сложно сказать. Цайкунь казался непривычно взвинченным, но вообще весь лагерь был на нервах после того, как начал таять снег.
Весна сулила не только тепло, но и смерть. Солдаты с обеих сторон больше не отвлекаются на выживание на морозе, а значит, война набирает обороты.
Впрочем, по словам Сивана, вампиров Лан не сильно беспокоил холод. Наоборот, солнечная погода вполне может пойти нам на руку против чудовищ, которые боятся света. Ночи становятся короче, и вампиры реже выходят из укрытия. Поэтому нашей армии, скорее всего, придется сражаться в основном с обычными людьми – а с ними намного проще.
«Мы еще можем перетянуть преимущество на нашу сторону», – сказал Сиван какое-то время назад, но я сомневалась, так ли это.
Зима, лето – солдаты продолжат умирать так или иначе. Рано или поздно нас позовут на передовую.
Рано или поздно мои друзья, с которыми мы провели много вечеров за одним костром, начнут умирать, совсем как в моих кошмарах. 37
Пять дней спустя Бейфень вернулся в стойло.
Тем же утром, прямо перед тренировкой, ко мне подошел стройный мужчина в одежде евнуха. Должно быть, новый слуга Сивана, поскольку мы с ним друг друга не узнали. Или он не подал виду, если и догадался, кто я такая. Достаточно ли хороша моя маскировка, чтобы скрыть меня ото всех? Или большинство мужчин просто получили приказ от Сивана делать вид, будто ничего не подозревают?
– Принц желает вас видеть.
Это была не просьба, а приказ. Вот как Сиван теперь ко мне относится? Видит во мне развлечение, за которым можно послать в любой момент и от которого можно отказаться, когда оно надоест?
– Мне надо на тренировку.
Евнух помрачнел и подался ближе, хищно улыбаясь.
– Его высочество желает вас видеть, Малыш Ли. Мне без разницы, пойдете вы по своей воле или придется вас тащить за ваши блестящие локоны. Принц не любит ждать, а я не люблю, когда он расстраивается.
Я вздохнула и смиренно кивнула. Мне хватало ума не переступать черту там, где не следовало, и эта битва того не стоила.
– Идем со мной, – сказал евнух.
Я осмотрелась. После возвращения Цайкуня тренировки стали еще жестче. Нашу компанию неумелых бойцов пытались как можно скорее подготовить к полю боя, хотя времени на это было ничтожно мало. Драгоценные секунды ускользали сквозь пальцы подобно золотому песку.
Цайкунь меланхолично смотрел на нас с евнухом. Отчасти я надеялась, что он подойдет и скажет, что нельзя забирать солдата с тренировки. К сожалению, он
