этого не сделал. Отвернулся и крикнул другим начинать.
Евнух повел меня в северную часть лагеря, где среди деревьев пряталось небольшая поляна. Сиван уже ждал меня там.
– Насколько мне помнится, ты легко расправлялась со всеми детьми аристократов на наших уроках, – медленно произнес он вместо приветствия.
– Только если они грубили девочкам или издевались над слугами, – сказала я в свое оправдание.
– Ты была хорошим бойцом.
Я вздрогнула.
– Ничего не изменилось.
– Изменилось, судя по тому, что я видел, – возразил Сиван и добавил с ухмылкой: – И судя по тому, что мне рассказывал Цайкунь.
– Хочешь, еще раз сразимся? – предложила я.
Он безразлично пожал плечами, но я заметила искорку в его глазах.
– Сними повязку, – вдруг приказал Сиван жестким голосом наследного принца.
Я послушалась, отчасти потому, что мне самой этого хотелось. Спустив ее со лба, я сразу почувствовала, что могу дышать полной грудью. Все менялось, когда моя метка не была прикрыта. Я ощущала себя иначе.
Все казалось ярче, четче. Как будто я очнулась от долгой дремы.
– Никогда не своди глаз с противника, – сказал Сиван.
Он напал первым, как и в прошлый раз. Но теперь я знала, куда он шагнет, какой выпад сделает, и выскользнула из его рук подобно рыбе, а потом увернулась от ловкой подножки. Если бы не мой дар предвидения, я бы точно попалась на этот неожиданный прием.
И все же я хорошо знала его привычки. Сиван нападал, но не защищался. Он двигался быстро и бил сильно, рассчитывая покончить с противником раньше, чем тот нападет в ответ. Он всегда выбирал наиболее действенные приемы.
Я продолжала уворачиваться, пока не заметила удачную возможность для ответного удара. Тогда я развернулась и высоко занесла ногу. Моя пятка врезалась ему в подбородок, и он рухнул на пол.
– Ты проиграл, – объявила я.
– И где все это было два месяца назад? – со смехом произнес Сиван. – Похоже, старания Цайкуня окупаются.
– Я не хотела тебя опозорить при остальных, – солгала я. – После изгнания я занялась охотой, чтобы продавать мясо богатым торговцам. Мне пришлось оттачивать свои навыки боя, чтобы прокормить семью.
Сиван хмыкнул, продолжая сидеть на полу.
– Так почему же Цайкунь говорит, что ты самый непримечательный солдат, какого только можно сыскать? – спросил он, поднимая на меня взгляд. – Такое чувство, что ты лучше сражаешься без повязки.
Я нервно сглотнула. Он все знал. О видениях, о магии…
– Не носи ее, если она тебе мешает, – добавил Сиван со смехом.
– Но вдруг по метке феникса во мне узнают твою невесту? Девушкам запрещено сражаться, и меня казнят за то, что я проникла в армию.
– Тебя не тронут, Фэй, – возразил Сиван, протягивая ко мне руку. – Я не позволю.
– Я сама могу за себя постоять, – проворчала я, помогая ему встать на ноги.
– Если ты стала охотницей, полагаю, ты умелая лучница?
– Если бы мой отец не учил меня тому, что всю славу в так называемых мужских занятиях следует уступать принцу, я бы превосходила тебя во всем, и все знали бы меня не как твою невесту, а как богиню лучниц Фэй.
Низкий глубокий смех Сивана наполнил палатку. В уголках его глаз собрались морщинки, и его лицо казалось ярче обычного.
– Всерьез считаешь, что ты лучше меня? – спросил он, расправляя плечи и подходя ближе.
Я не дрогнула. Высоко подняла голову и встретила его взгляд.
– Я это знаю наверняка.
– Что ж, тогда почему бы нам не сразиться еще раз?
Я покосилась на его лук, отделанный серебром, уже стоявший рядом. Он с самого начала собирался бросить мне вызов в стрельбе. Меня сковал холодный страх. Это какая-то проверка? Он подозревает о моей магии? Но если я сейчас откажусь, это покажется подозрительным…
– Ладно, – проворчала я. – Победитель забирает лук.
Сиван проследил за моим взглядом.
– Ты же помнишь, что он один из пары?
– Помню.
– Жалеешь о том, что оставила его?
Сиван коснулся моей руки, и у меня перехватило дыхание. Казалось, мы говорили уже не о луке. Темные глаза Сивана, чарующие и прекрасные, смотрели на меня…
– Ваше высочество! – позвал Цайкунь, подбегая к нам.
Я быстро отвернулась и надела свою повязку, краем глаза заметив, как Сиван нахмурился. Он хотел было махнуть рукой, приказать ему уйти, но вдруг замер. Наверное, увидел слезы, мерцавшие в глазах Цайкуня.
На секунду все как будто затихло. А потом Цайкунь всхлипнул.
В этот момент я поняла: сейчас все изменится бесповоротно.
– Первая армия… Мой отец… – Голос Цайкуня надломился. – Он со своими войсками заперт в Чанчуне. Их окружили. Им нужно подкрепление. Немедленно.
38
Я не увидела Сивана ни назавтра, ни на следующий день. После каждой тренировки я вызывалась отнести мечи в оружейную, чтобы пройти мимо конюшни ради призрачного шанса увидеть там принца, но чем больше чего-то желаешь в жизни, тем дальше оно ускользает. Как же все изменилось! В детстве меня раздражало, что Сиван вечно следовал за мной, как привязчивый щенок.
Теперь мне постоянно хотелось его видеть.
Как неловко…
Цайкунь тоже пропал вместе с горсткой старших командиров и военных советников. Все, к кому прислушивался Сиван, все, чье мнение играло роль в принятии серьезных решений, исчезли из лагеря.
Паника среди нас нарастала, закипая подобно маслу на горячей сковородке. Я никому не рассказывала о том, что услышала на той поляне за деревьями, но напряжение витало в воздухе, словно все предчувствовали наступающую бурю, ощущали холодное дыхание смерти.
Я смотрела на друзей и знакомых, с которыми проводила все время от рассвета до заката. Цайкунь всего себя посвящал нашим тренировкам, но четыре месяца – слишком короткий срок для того, чтобы превратить мальчишек в мужчин, простой народ в воинов. Мы не были готовы поддержать Первую армию.
И все же я хотела помочь.
Четыре месяца назад я сбежала из Духуаня при первом признаке опасности. Но за это время многое изменилось. Солдаты храбро шли на передовую, чтобы защитить близких. Если они находят на это силы, найду и я.
Мои видения еще могут измениться. Я еще могу предотвратить все это кровопролитие. Все возможно, если как следует ради этого постараться.
Императрица – мать земли, а матери защищают своих детей. Может, как раз это означало пророчество? Что я должна сама оберегать дорогих мне людей? Сражаться за тех, кто не способен постоять за себя?
Спустя три дня я набралась смелости проверить шатер Сивана.
Мое сердце отчаянно колотилось, пока я шла по лагерю. Я поклонилась стражникам у входа, отчасти ожидая, что меня прогонят. Ведь принц не
