боя.
У меня перехватило дыхание, словно грудь плотно обвязали лентой.
– Все настолько плохо?
Сиван промолчал, мрачно покачивая в пальцах чашку с остатками вина.
– Говорят, Лан Есюэ пошел на Ронг войной из-за меня, – сказала я. – Позволь мне же с нею покончить.
– Я не позволю этому чудовищу тебя коснуться, пока я жив.
– Но империя не выдержит такого кровопролития. Если скоро не посеем рис, осенью останемся без еды. Народ не перенесет голод во время войны.
– Я написал отцу. Он согласился разрешить женщинам вступать в армию, и…
– Как будущий правитель ты должен принимать решения во благо всей империи.
Сиван хлопнул ладонью по столу, и я увидела, что его глаза наполнились слезами.
– Мне это безразлично. Я скорее пожертвую своей жизнью, чем тобой, Фэй.
Его голос надломился, и вместе с ним – мое сердце. Дыхание перехватило.
Сиван всегда ставил на первое место свои обязанности, и я не ожидала когда-либо услышать от него подобные речи. Между нами повисла многозначительная тишина, и мне отчаянно захотелось взять его за руки, прижаться к нему, обнять. Заверить в том, что все наладится, пускай я сама в это не верила.
– Мы еще можем изменить ход войны?
– Не знаю.
– Что же ты знаешь?
– Вот что, – ответил Сиван и подался вперед.
Он меня поцеловал. Не легонько коснулся моих губ, как в прошлый раз. Теперь в его поцелуе чувствовалась жажда, и никто из нас не спешил отстраняться. Сиван обвил руками мою талию, и мы оказались так близко, что я ощущала через одежду его плотные мышцы и жар его тела.
Одним резким движением он смахнул чайный сервиз на пол и уложил меня на стол. Я лишь притянула его ближе. Рука Сивана скользнула под мой ханьфу, и я подалась ему навстречу, горя желанием. Чем больше он меня касался, тем большего я хотела, обмякая под его прикосновениями и думая лишь о том, чтобы этот момент длился вечно.
Сиван отстранился и прошептал:
– Прости. Я слишком увлекся. Я…
– Я тоже этого хочу, – тихо сказала я и положила его ладонь себе на бедро. Теперь я понимала, о каких наслаждениях мечтали наложницы. – Потом возможности может уже не представиться.
– Фэй, не надо. То есть… Ты вовсе не обязана, – говорил Сиван, но его пальцы скользили по моей ноге, и он начал целовать меня с удвоенным пылом.
Мое тело жаждало того же, что и он, и я больше не могла сдерживаться. Неважно, что будет завтра. Я ни о чем не пожалею. Ведь как знать? Быть может, мы больше никогда не увидимся.
– Фэй, так нельзя… Я хочу все сделать правильно, – сказал Сиван, вовсе не пытаясь меня оттолкнуть. Наоборот, он прижимался ко мне лишь сильнее и продолжал целовать.
– Оно и есть правильно, пока я с тобой, – ответила я и посмотрела ему в глаза, пытаясь объяснить свои слова. – Я хочу этого именно с тобой.
Его пальцы коснулись меня там, где я того хотела, и с моих губ слетел сладкий стон. Я ощутила их внутри, мозолистые и грубые, намного крупнее моих. Мое дыхание сбилось. Пальцы Сивана двигались все быстрее.
«Сильнее», – хотелось взмолиться мне. Я вспомнила рассказы наложниц о том, как ублажать мужа, и сама коснулась Сивана. Он замурлыкал, как котенок. Я никогда не слышала, чтобы сильный, мужественный Сиван издавал столь нежный звук.
– Фэй, – жалобно протянул он, притягивая меня еще ближе.
Губы Сивана скользили по моей шее, целовали, прикусывали, посасывали кожу.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
Вот и они.
Слова, что он хотел сказать раньше. Слова, что едва не слетели с языка. Но тогда он сдержался. Сиван всегда держал себя под контролем. Всегда собран и сдержан. Между нами многое изменилось, но многое в нем осталось прежним.
Я целовала его горячо, вкладывая в поцелуи все свои чувства. Слишком долго я не поддавалась этому соблазну. Но даже если Лифэн Фэй и наследный принц Ронг Сиван не могут быть счастливы вместе, это не значит, что мы не можем насладиться этим моментом.
– Я люблю тебя, – прошептал он снова.
«И я тебя», – хотелось сказать мне, особенно в этот момент, когда я открывалась ему навстречу.
– Я люблю тебя, Фэй! – выкрикнул Сиван, входя в меня, и я вздрогнула. Мне было больно, но желание перекрывало боль. Я желала его больше всего на свете и нуждалась в большем.
Сиван двигался медленно, осторожно, словно боялся разбить хрустальную вазу. Я улыбнулась этой мысли.
Я обхватила его за пояс, притягивая ближе, заполняя им весь мой мир.
Я хотела, чтобы он помнил обо мне.
И если смерть найдет его в бою, он умрет с памятью о нашей близости, а не о том, как я оставила его одного под падающим снегом.
Касания Сивана были мягкими, а губы сладкими, как сливовое вино, которое мы таскали в детстве с пиров его отца, хихикая от удовольствия, бегая с ним по золоченым коридорам. Сиван всегда смотрел только на меня, делал все, о чем я его просила.
Мой принц.
Мой Сиван.
Его губы касались моей шеи, и наше хриплое дыхание казалось мне прекраснейшей мелодией. Я выгнула спину, вплетая пальцы в его шелковые волосы, чувствуя, как во мне нарастает жар и удивительная легкость.
* * *
Теплое мерцание свечи постепенно тонуло во тьме. Я очутилась на поле боя, залитом кровью. Меня окружали умирающие солдаты, отрубленные руки и ноги, и со всех сторон летели мечи, топоры, стрелы.
В центре всего я увидела Сивана. Он стоял на коленях, раненный в грудь и в ногу.
– Сиван! – позвала я и побежала к нему, но он как будто отдалялся, и расстояние между нами не сокращалось. Кровь расцветала под ним подобно зимним розам.
Перед Сиваном стоял юноша в серебристо-белых одеждах, слишком чистых для поля боя. Он занес меч…
– Нет! – закричала я и проснулась в палатке, укрытая шкурой белого тигра.
Это было видение будущего. Магия еще щипала мне кожу, предупреждение Судьбы звенело в ушах.
– Тебе нельзя ехать в Чанчунь, – сказала я, поворачиваясь.
Сивана не было рядом. На постели лежала записка.
«Не подвергай себя опасности. Жди меня. Я люблю тебя».
Он уехал.
Я вскочила на ноги и в спешке оделась. К тому времени как я выбежала на улицу, половина лагеря уже либо пропала вовсе, либо собиралась к отъезду.
– Что происходит? – спросила я у стражника, охранявшего вход в палатку.
Он мне поклонился, словно кому-то важному.
Наверное, это вполне ожидаемо после того, как я залезла в постель наследного принца.
