уходя в глухую оборону, тем страшнее и смертоноснее становились удары серебристого. Клин сияющего лунным светом огня прошил Каэлю бедро, и сразу же следом за ним, не давая передышки, лезвия когтей противника прошлись по его шее, оставляя после себя глубокие кровоточащие борозды. Черный дракон взревел и взмахнул крыльями, пытаясь отбросить брата, но тот ловко увернулся и, поднырнув под левое крыло, ударил острыми гребнями вдоль хребта снизу, ломая кости крыла и разрывая перепонки.
— Ррры-ы-ы! — струя испепеляющего золотого огня ударила из пасти черного дракона в то место, где только что молнией сверкнул хвост серебряного, но того уже и след простыл.
Каэль, припадая на одну лапу, развернулся, чтобы не подставлять противнику спину. А Зерек, сияя серебром в лучах пробивающегося сквозь тучи солнца, кружил над ним, словно ястреб над раненым волком. На миг его облик подернулся туманом, и из сгустившейся мглы донесся его торжествующий голос:
— Видишь, Каэль? Видишь? Я сильнее! Я всегда был сильнее духом! Ты просто упрямый бык! И ты проиграл! Проиграл ей, проиграл мне!
Серебряный дракон спущенной стрелой вылетел из тумана совсем не с той стороны, откуда его можно было бы ожидать, и, сложив крылья, ринулся вниз, выставив перед собой когти и целясь в незащищенную шею Каэля. В основание черепа. В то единственное уязвимое место на теле дракона, удар в которое влечет за собой мгновенную смерть.
Каэль был слишком огромен, слишком изранен, слишком слаб в этот миг… и он не успевал. Ни увернуться, ни защититься, ни блокировать…
Люда завизжала, зажмуриваясь и закрывая лицо ладонями.
Каэль успел только подтянуть под себя все четыре лапы и сложить крылья, как Зерек обрушился на него. Но в тот миг, когда его когти коснулись шеи черного дракона, тот резко оттолкнулся от земли, запрокидывая голову. Лезвия когтей клацнули по чешуе затылка, вспоров кожу до самой кости, а острые драконьи гребни на спине Каэля уперлись в защищенное чешуей брюхо Зерека. Послышался щелкающий звук, словно крутанули костяную трещотку, спинные гребни, встопорщенные в бою, стремительно сложились от шеи к хвосту и распрямились обратно. Острые костяные отростки гребней поднырнули под края чешуек и прошлись по брюху противника — вспарывая его, словно разделочным ножом.
Зерек издал пронзительный душераздирающий вопль и, рухнув на землю, забился в агонии, прижимая к израненному животу лапы. Каэль тяжело поднялся на лапы и с опаской приблизился к серебристому дракону. Но тот ничего вокруг уже не замечал, превратившись в клубок воющего серебряного огня, мечущегося по земле. Каэль медленно поднял здоровую лапу и опустил ее на голову серебряного дракона, придавливая ее к земле. Зерек еще два раза дернулся, подвывая, и затих.
И тут же обоих драконов окутал туман превращения. Люда потерла кулаками слезящиеся глаза, но туман заволок весь двор, скрывая от нее происходящее. Стало вдруг так тихо, и она слышала лишь гулкие ритмичные удары, не сразу сообразив, что слышит биение своего сердца. Даже ветер не решался потревожить тишину, накрывшую развалины, бывшие когда-то лечебницей «Легкие крылья». И туман медленно поднимался вместе болотными испарениями, обнажая изуродованную землю.
Каэль, окровавленный и всклокоченный, в облике человека сидел на земле и слегка раскачивался, прижимая к груди голову лежащего на его коленях брата. Из спины Каэля все еще торчала рукоятка ножа, а живот Зерека представлял собой страшную окровавленную рану.
— Зачем? — прошептал Каэль, чуть отстраняясь и заглядывая Зереку в лицо. Кожа на запавших щеках Зерека приобрела синюшный оттенок, из уголка рта текла вишневая, неправдоподобно-темная кровь, а серебряные глаза потускнели. Но он все еще был жив.
— Зачем ты заставил меня, дурак? — выдавил Каэль. По его грязным щекам текли слезы, прокладывая влажные дорожки в грязи и копоти. — Я же… я же любил тебя. Ты был единственным, кому я доверял. Моим братом… Моей семьей.
Зерек с трудом сфокусировал на нем взгляд. В его глазах не было уже ни ненависти, ни торжества, лишь детское недоумение.
— Все… для тебя… — выдохнул он, и капелька крови застыла на его нижней губе. — Всегда… А ты… ей… отдал…
— Я отдавал тебе все, что мог! — Каэль прижал лоб ко лбу брата, его плечи тряслись от беззвучных рыданий. — Я защищал тебя! Я закрывал твои промахи! Я хотел, чтобы ты стал сильным, настоящим! Не мальчиком на побегушках, а партнером! Но ты… ты видел только то, чего у тебя нет!
Зерек медленно, с невероятным усилием, поднял руку. Она дрожала. Он коснулся пальцами щеки Каэля, размазал слезу по грязной коже.
— Прости… брат… — его шепот был еле слышен. — Было… больно…
Рука упала. Серебристый свет в глазах окончательно угас. Тело обмякло.
Каэль замер. Потом издал душераздирающий вой, прижал безжизненное тело к груди и закачался из стороны в сторону, как раненый зверь, потерявший детеныша. Его рыдания, грубые, разрывающие горло, были единственным звуком в мертвой тишине двора.
Люда, дрожа всем телом, тоже сотрясалась в беззвучных рыданиях. Пусть Зерек был ее врагом, пусть он был низким и мелочным драконом, но видеть страдания Каэля было выше ее сил.
Она все еще сидела у колодца, прижавшись спиной к камням. Ее глаза были широко открыты. Она видела все. Видела его ярость, его боль, его слезы. Видела, как он, защищая ее и то, что для нее дорого, убил родного брата. И теперь она смотрела на него. На этого окровавленного, плачущего, сломленного дракона в человеческом облике и чувствовала, что во всех мирах нет для нее никого дороже, чем он. Он причинил ей много страданий своей жестокостью и равнодушием, но теперь он расплатился со своей судьбой сполна, и она не могла больше держать на него обид.
Время шло, а она не имела сил подняться с земли, оглядеться вокруг, понять и проанализировать, что же с ней произошло, все так же глядя на Каэля, словно он был маяком в непроглядном тумане, которым затянуло всю ее жизнь: прошлое и будущее.
А Каэль… Его рыдания постепенно затихали, и вскоре он осторожно выпустил тело брата из своих рук. Нежно поправил ему волосы и закрыл навеки глаза. А потом он медленно поднял голову. Лицо его было похоже на застывшую маску. Его остекленевший взгляд скользнул по развороченной земле, по телам драконов, видневшимся из трясины, по руинам «Легких Крыльев»… и, наконец, остановился на ней.
Люда сжалась от дурного предчувствия, когда он повернулся к ней, и в его золотых глазах Люда увидела не гнев, не превосходство,
