и на нем появилось сосредоточенное выражение. Быстро преодолев разделяющее их расстояние, Каэль положил руку ей туда, где была раньше грудь, и где до сих пор под корой билось горячее человеческое сердце. Люда с отчаянной надеждой взглянула на него, сердце, словно отвечая на его прикосновение, забилось сильнее.
— Твоя магия похожа на дикую лозу, — сказал он, плотнее прижимая ладонь. — Она захватила тебя, потому что ты отдалась ей без остатка, позволила ей разрастись без преград. Опытный же садовод знает: растение нужно формировать, обрезать, направлять его рост.
Люда попыталась кивнуть и услышала, как натужно заскрипело ее тело. Каэль прав! Но как это сделать теперь? Она не понимала.
— Я помогу тебе, выжгу лишнее, — продолжал Каэль, внимательно оглядывая ее с ног до головы. — Но тебе нужно захотеть вернуться. Держись за что-то человеческое. За воспоминание. За боль. За ненависть. За что угодно, но только не за эту силу. Это всего лишь трансформация. И тебе нужно взять ее под свой контроль.
Люда почувствовала, как сквозь кору к ее сердцу проникает жар его огненной магии. Он тянул на себя, забирая излишки магии и сжигая ее в своем внутреннем огне. Она встретилась с ним взглядом, и от уверенности в его глазах, паника отступила. Они справятся. Вместе — справятся. Она больше не одна.
Но тут земля под ногами вздыбилась, не желая выпускать свою жертву. Люда почувствовала, что земля тянет ее к себе все сильнее.
— Рви связь! — рявкнул Каэль, схватил ее поперек туловища, и вокруг них вспыхнуло пламя.
Нечеловеческая боль прошила все тело, словно с нее заживо сдирали кожу. Люда истошно закричала, чувствуя, как с обжигающей болью один за другим сгорают корни, связывающие ее с землей.
Запахло гарью, кора с жутким хрустом трескалась, рассыпа́лась. Люда зажмурилась, вспоминая, как он держал ее руку у своей груди, как учил чувствовать магию, как пламя его магии бежало по венам, и рванулась от земли, что было сил. С болью лопались натянутые корни, шипели от жара зеленые сочные побеги, оплетающие ее руки, а она рвалась и рвалась из плена собственной магии.
— Держись за меня! — прокричал Каэль, и его голос прорвался сквозь ревущее пламя и страшный подземный скрежет. Люда схватилась за его шею освобожденными руками. Оборванные остатки корней петлей обвились вокруг его горла, но Каэль лишь вздрогнул, но не отстранился.
Захлопали крылья, в лицо ударил горячий воздух, и вдруг тело стало легким-легким, почти невесомым: руки и ноги, живот и грудь, шея и плечи — тело снова принадлежала только ей. Она чувствовала боль от ран, тепло крепко держащих ее рук Каэля, холодные порывы налетающего ветра.
Люда открыла зажмуренные глаза и увидела, что развороченная земля стремительно удаляется вниз. А Каэль, сжимая ее в своих объятиях, уносит прочь. Но с высоты его полета, она, наконец, рассмотрела полную картину произошедшего: разрушенная лечебница, отравленные драконы, лежащие при смерти и… растерянные работники, по одному вылезающие из-под обломков.
— Нам надо обратно, — прошептала Люда, прижимаясь щекой к груди Каэля. — Только мы можем им помочь.
Глава 32
Понять…
Каэль
— Каэль, помоги мне, — ее тонкий жалобный голосок все еще был прежним. И глаза… Колдовские зеленые глаза, заполнившиеся слезами, словно лесные озера талой водой, смотрели на него с отчаянной надеждой, и сердце его дрогнуло.
Но теперь Каэль знал, кто перед ним. Не слабая, бездарная девчонка, на которой он женился. И даже не привлекательная целеустремленная женщина, которой удалось заслужить его уважение.
Последнее отродье Монсюргских… Чудовище, унаследовавшее немыслимую силу своего древнего рода. Силу, способную поглотить дракона. Силу магов и ведьм, свергавших королей и возводивших на престол новых по своему усмотрению.
Достаточно было посмотреть по сторонам, чтобы понять — какая мощь скрывалась под тонкой оболочкой. Зерек был прав. Прав во всем. И теперь он, Каэль, обязан завершить то, что не смог сделать вовремя, даже если внутри всё рвётся на части.
Он снова посмотрел на лицо женщины, ставшее привычным, почти родным.
— Я не хочу… так… — прошептала она безнадежно. — Я теряю себя… Помоги мне! Прошу…
Каэль смотрел на ее лицо, которое неудержимо затягивало корой, со смесью страха, отвращения и… жалости. Удержать себя и не поддаться на мольбу оказалось неожиданно сложно. Перед глазами вставали воспоминания о том, как она встревоженно склонялась над его постелью, как ее нежные руки приносили облегчение боли, как сверкали рассерженно ее глаза в ответ на его колкости. Но он знал — она кажется беспомощной лишь до того момента, пока не осознала свою силу. А когда она поймет, какое оружие в ее руках, она, не задумываясь, раздавит его, как скорлупку. Как раздавила тех драконов, что безжизненно лежали у ее ног. Или что еще хуже, сделает его своим рабом. И тогда-то припомнит ему все обиды, что он нанес ей! В этом он не сомневался. Сколько раз он и сам поступал так со своими врагами, став сильнее.
И потому ему следует избавиться от нее прямо сейчас. Убить, как… убил Зерека. Отринув малодушную жалость, он сжал кулаки, приняв окончательное решение. Такой силе нет места в этом мире!
Но… как убить ту, что была в разы сильнее его? Бросаться на нее с ножом или с когтями — подписать себе смертный приговор. Пока она доверяет ему и просит его о помощи… надо отделить ее от источника силы.
— Так, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал. И, преодолевая естественный страх, приблизился к ней. Нужно разорвать ее связь с землей и помочь ей вернуть человеческий облик, в котором она снова станет уязвимой. Это единственный способ убить ее и навсегда избавить мир от чудовищной магии, которой она владеет.
— Твоя магия похожа на дикую лозу, — сказал он уверенно, прижимая ладонь к ее груди, покрытой шершавой корой. Сами собой всколыхнулись воспоминания о нежных округлостях, прикрытых лишь истертыми лохмотьями, но Каэль усилием воли отринул эти картины. Сейчас не время думать о таком. Возможно, потом он будет жалеть о содеянном. Но это будет потом. А сейчас он должен устранить угрозу. Угрозу не только ему — всему миру. Он помог пробудить ей эту необузданную стихию, ему и исправлять.
— Она захватила тебя, потому что ты отдалась ей без остатка, позволила ей разрастись без преград. Опытный же садовод знает: растение нужно формировать, обрезать, направлять его рост, —
