продолжал он тоном доброго наставника. «Пока она доверяет мне, я в безопасности, — убеждал он себя. — Но стоит ей понять, что она многократно сильнее, и мне конец». Верилось с трудом. Он не мог представить себе, чтобы Элиана, которую он знал, умышленно убивала и калечила. Но разрушения вокруг и тела драконов, похожие на изломанные игрушки, говорили сами за себя. Он не должен поддаваться бессмысленной ностальгии по тем дням, которых не вернуть. Он сам положил ее руку на свою грудь и дал ей почувствовать токи магии, подписав смертный приговор себе.
Древесина скрипнула — то, что осталось от Элианы, попыталось кивнуть.
— Я помогу тебе, выжгу лишнее, — продолжал Каэль, внимательно оглядывая ее с ног до головы. — Но тебе нужно захотеть вернуться. Держись за что-то человеческое. За воспоминание. За боль. За ненависть. За что угодно, но только не за эту силу. Это всего лишь трансформация. И тебе нужно взять ее под свой контроль.
Надо только оборвать связь с землей. И убедить ее, что боль, которую она испытает от принудительного отделения ее от источника силы — ради нее. Каэль посмотрел в ее глаза и направил в ее тело свою огненную силу. Бесчувственная жестокая магия огня чужда живой дышащей древесной магии земли.
Каэль увидел, как перекосилось от боли лицо Элианы, чужеродно смотревшее с тела чудовища, покрытого корой, с ветвями вместо рук и корнями вместо ног. Он напрягся, готовясь к защите, но не выпускал ее взгляд из плена своих глаз. Он знал, что сейчас самый опасный момент, и она должна верить. Верить ему. Верить в то, что он делает это ради нее. А для этого он должен быть с ней.
И он искренне смотрел ей в глаза, позволив состраданию и желанию помочь на миг затопить его существо. Он выдернет эту занозу из тела земли. И, может, даже окажет Элиане услугу, не допустив ее превращение в монстра.
Волна магии прошла от ее тела вниз. Земля распахнулась, как чудовищная пасть, готовая поглотить его. Элиана все еще была наивна, но древняя магическая сила знала — огонь не может быть другом дереву!
— Рви связь! — заорал он, стискивая ее одеревеневшее туловище руками и щедро выплескивая огненную силу ей под ноги.
Огонь и земля сцепились в смертельной схватке, как дракон и гигантский зеленый червь. Элиана пронзительно кричала, Каэль тоже кричал от боли и ужаса, чувствуя, что умирает в этом аду, не способный спасти ни ее, ни себя. Крылья бессильно бились за спиной, пытаясь оторвать его от земли, но он крепко цеплялся за шершавую кору, которая осыпалась, крошилась под его пальцами.
Их окутывал черный дым, пахло гарью, горящей плотью и зловонными болотными испарениями. Под ногами все ходило ходуном: камни скрежетали, словно зубы, норовя схватить его, перемолоть, раздавить. Отчаяние охватило его, но он не выпускал из рук тело, которое все преобразовывалось, все больше приобретая тонкие женственные очертания.
Но вдруг стало легче, и он рывком приподнялся над землей.
— Держись за меня! — крикнул он обмякшей в его руках девушке, которая уже не кричала, а лишь жалобно стонала.
Тонкие руки обхватили его шею, оборванные корни петлей затянулись вокруг горла. Но отступать было поздно. Ее связь с землей почти оборвалась. Еще немного, и она станет не сильнее котенка.
Рывок! Еще! Еще немного!
Крылья работали на пределе возможностей, и он, наконец, начал подниматься над взбесившейся землей, сжимая в когтях свою добычу. Теперь ничто не помешает ему исполнить то, что должен. Он — дракон. В воздухе — он хозяин положения. Никто не может противостоять дракону в его стихии.
Каэль сконцентрировал в своей груди огненный комок и приоткрыл рот, готовясь изрыгнуть чистое драконье пламя. Сейчас он выпустит ее из своих рук и… пламя все сделает за него. До земли долетит лишь пепел. Смешается с пеплом, что годами покрывал землю этих болот. Вот только… на этом пепле ничего больше не вырастет.
Перед глазами вновь встали картины из недавнего прошлого: ее сияющие глаза около грядки с колючими цветами, тонкая фигурка, скорчившаяся над семенными посевами, крупные жемчужины слез, скатывающиеся по щекам и капающие в выжженную воронку.
Эта женщина…
Каэль тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Но они вдруг осадили его, словно рассерженные пчелы, окружили сознание, мешая думать, мешая принять решение, мешая совершить последний решительный шаг.
— Нам надо обратно, — прошептала вдруг она. И Каэль почувствовал, не кожей — сердцем, ее щеку, доверчиво прижимающуюся к его груди. — Только мы можем им помочь.
Грудь обдало жаром — это вспыхнул комок магии, который он собирал, чтобы испепелить Элиану. Он уже чувствовал жжение в гортани, привкус серы на языке. И вдруг, вместо того чтобы разжать когти, он прижал её крепче. Пламя, не найдя выхода, ударило внутрь, обожгло лёгкие, рванулось по венам. Каэль задохнулся от боли, но не выпустил её. Он подавил огонь и погасил его в себе, чувствуя, как копоть оседает на сердце.
Как? В таком состоянии она еще может думать о том, как кому-то там помочь? Ловушка? Или…
Воспоминания захватили его с головой. Перед глазами пронеслись все его встречи с Элианой: каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение.
«И после этого я превращу ее в пепел? — взвыл внутренний голос, презирая логику, осторожность и… — После всего, что было между нами? После всего, чем она стала для меня?»
Каэль застонал, крепче прижимая к себе хрупкое женское тело. Он не знал ответа на этот вопрос.
— Ты ранен? Тебе больно? — тут же встревоженно откликнулась Элиана, нежно проведя рукой по его груди. — Давай спустимся в Драконий Пепел! Пожалуйста! Там осталось немного отвара Пламени Феникса. Я полечу твои раны. А потом… Из семенной грядки мы приготовим лекарства для несчастных драконов. Их надо спасать, а то они погибнут. Каэль? Ты слышишь?
Страх не исчез. Он по-прежнему сидел где-то в глубине, холодный и липкий, напоминая о том, кто она на самом деле. Но теперь Каэль знал: она не собирается убивать. Поэтому и он… попробует понять. Да, он просто подождет. Будет наблюдать. И если она снова превратится в чудовище — он успеет. А пока… пока он просто полетит туда, где она нужна. Где она может исправить то, что вместе они натворили.
— Слышу, Элиана, — хрипло отозвался Каэль, чувствуя, как испаряются последние капли ненависти. — Держись крепче, сейчас будем в Пепле Дракона.
