рядом со мной. – Вчера вас расположили в лучших покоях этого терема. Мы, как добрые молодцы, разумеется, не возражали. Легли спать в дальней комнате, которую выделила хозяйка.
Елисей недовольно скосил глаза на Ягу, та в ответ недобро прищурилась.
– Что-то было не так? – обманчиво тихо спросила она. – Аль перина оказалась жестковата?
– Что вы? – всплеснул руками юный князь. – Прекрасные кровати, пять штук в ряд. То, что нужно для усталых путников. Даже если один из них Гриб, а второй Колобок, которые вообще не замолкают.
Мои глаза от удивления расширились.
– Гриба спала с вами? Как? Она же девушка!
– Она Гриб, – наставительно напомнил Елисей. – Причем прибабахнутый. Всю ночь угомониться не могла, опять играть заставляла. То в крестики-нолики, то в прятки.
– А прятаться было негде, – угрюмо заметил Иван. – Там всего пять кроватей и четыре угла. Вот и вышло, что пряталась только Гриба с Колобком, а мы делали вид, что ее ищем. Иначе она грозила начать петь песни.
– И где она сейчас? – уточнила Яга.
– В последний раз не нашлась, – хихикнул Иван. – Уснула под кроватью Финиста, угомонилась наконец.
Финист издал печальный то ли вздох, то ли вой.
– А я утром полез ее доставать, а там это… – богатырь с ненавистью взглянул на сломанный посох.
Яга с самым сочувствующим видом поцокала языком и похлопала витязя по плечу.
– Вот я и говорю, до вас Марьюшка у меня в тереме ночевала. Забыла, видать. Но ты не печалься так, соколик. Присаживайся пока, позавтракай. Да что там, все садитесь завтракать. Вам скоро в путь.
Я недоуменно посмотрела на Ягу. Она ни про кого не забыла?
– А Вихрь? – напомнила я. – Может, стоит его позвать? Он тоже где-то спит?
Яга усмехнулась.
– Ага, как же, спит он. Как полегчало, так сразу в лес по делам пошел. Полетел, можно сказать! Только догонять успевай! Обещал скоро вернуться. Егерь как никак, решил угодья обойти. Нерду заодно отблагодарить за помощь.
Неверяще я уставилась на нее.
В голове не укладывалось, как она могла отпустить внука, которого вчера со смертного одра вытаскивала. Какие еще угодья? Другого времени найти не мог?
– Да не смотри ты на меня так, – будто невзначай Яга легонько меня толкнула в бок. – Мужчины и не такое порой вытворяют. А обморожение это не температура в тридцать семь градусов. От того еще ни один внук у меня не помер.
Она усадила царевичей и богатыря за стол. Уставила все снедью, и пока первые активно наворачивали еду, я пыталась хоть немного утешить Финиста.
– Ну, не кручинься ты так, – начала я. – Может, у Марьи еще колпаки остались, вдруг еще не пришло твое времечко?
– Да сносила она их уже давно, – бурчал богатырь, держа ладонями себя за голову, словно та вот-вот отвалится. – Добегался я, кажется, на вольной жизни. Как найдет меня Марьюшка, так и все… окольцуют меня, сокола юного.
Я бросила оценивающий взор на богатыря. Про юного он конечно себе польстил… Минимум зим сорок, а то и сорок пять землю матушку уже топтал.
– Да что ты так боишься? – заинтересовалась Яга, присаживаясь напротив. – Марьюшка барышня видная, старательная, хозяйственная. Видишь, как зацепил ты ее. Все успокоиться не может. Но и тебе деваться некуда, слово свое богатырское держать надо.
– Угу… – мрачно кивнул Финист. – Только как слово сдержу, так солнышка больше не увижу. Заберет меня Марьюшка в царство свое подземное. Ни расправлю крылья я свои никогда, не вздохну ветер свободный, не погреюсь о лучики золотые…
– Да ладно тебе, – не успокаивалась Яга. – Марьюшка тебе другие лучики обеспечит. Будешь у нее как сыр в масле кататься. Нет солнышка в Нави, тут твоя правда. А вот попросит она слуг своих, так себе скуют персональное солнышко из злата да каменьев. Повесят хоть десять штук в каждом чертоге!
– Только не греет злато, – напомнила я. Мне впервые стало жалко Финиста и его будущую участь.
Но кто же виноват, кроме него? Кто его за язык тянул?
– А о каком злате речь? – раздался неожиданный вопрос.
Я обернулась к Ивану-царевичу. Тот жевал кашу, но это не мешало ему задавать вопросы с набитым ртом.
– Всяко больше двадцати четырех сантиметров, – огрызнулась я, вгоняя Ивана в краску.
Он даже закашлялся.
– Да что сразу двадцать четыре?! Может, и побольше будет!
– Вот как замеришь точно, так с отчетом и приходи, – рыкнула я. – Только к моему батюшке вначале. Как никак, ты на руку Василисы претендуешь, вот пусть Гвидон решает, сколько сантиметров золота для ее руки надобно.
Выражая со мной полную солидарность, закивал Елисей.
– Иван, ну что ты в самом деле. Всем же известно, что золото килограммами измеряют, а сантиметры – это ты от страсти к Василисе поди попутал. А так ситуация, конечно, крайне прискорбная, – князь повернулся к Финисту и печально похлопал того по плечу. – Крепись, брат. Но пусть тебя утешит, золото Марьюшки в твоей участи. Поди ж его у нее столько, что взглядом не объять.
Финист только плечом дернул, стряхивая тонкую ладонь князя. Плевал богатырь на богатства.
– У Марьюшки залежей драгоценных видимо-невидимо, – словно издевалась и подливала масла в огонь Яга. – Но ты все равно не кручинься, богатырь. Марьюшка, барышня, конечно, своеобразная, но ты с ней поговори вначале. Может, и она передумает тебя в царство свое забирать.
– Ага, конечно. Три колпака порвала, трое пар башмаков сносила, и три посоха сломала, конечно, как же тут передумать, – саркастично донесся недовольный голосок Грибы откуда-то из-под стола. – Марьюшка же с маниакальностью психопата выполняла это задание, чтобы в последний момент свернуть. Все мы, девочки, так делаем?
Я отодвинула стул и взглянула под стол, где, покачиваясь на Колобке и балансируя на ножке, стояла недовольная Гриба.
– Доброе утро, – только и нашла, что сказать я.
– Как же? Доброе оно, – прорычала поганка. – Ничего в нем доброго нет. Бросили меня в комнате, сами сбежали. Пришлось самой по лестнице прыгать! А ну, поднимите меня наверх. Или мне и дальше ваши ноги лицезреть?
Я покачала головой. К кошмарному характеру Грибы я уже начала привыкать и даже хотела сама помочь ей взобраться на
