Ну а его можно понять, какой же мужик откажется от доступной женщины, которая сама к нему тянется. Нужно смотреть правде в глаза, какой бы неприглядной она не была. В его глазах я скорей всего выгляжу просто доступной женщиной и если бы не мой страх из прошлого, боязнь интимных отношений, то неизвестно до чего бы мы дошли. Возможно, я действительно стала бы его очередной постельной грелкой? Больно? Да. Но мне необходимо самой для себя принять эту правду.
Сморгнув слёзы, повернулась на другой бок и уставилась невидящим взглядом через окно в ночное небо. Брат. Он ведь знал о его семейном положении Максима, в этом я ни минуты не сомневалась, оттого и его такая реакция на увиденный случайно наш поцелуй.
Только вот некому было мне рассказать о том, что он женат, а может и не хотели рассказывать. Действительно, кто я такая? Противно…
Алина – я с горечью сглотнула, её я понимала, ведь если бы у моего брата была супруга, и он бы ей изменял, мне бы это тоже не понравилось, мало того – была бы возмущена таким его поведением. Горько усмехнулась: а ведь я правда всё сама испортила. И некого мне винить кроме себя.
Лёжа на своей кровати, временами слышала, как в комнату входит Марта и, постояв немного, уходит, тихо прикрывая за собой дверь. Иногда она ругалась, иногда просила что-то съесть, выпить, скорей всего её очередную настойку, но я не хотела. Отмахивалась и просила дать побыть одной, вставая лишь по естественным нуждам. Мне просто нужно было время. Время, чтобы постараться затолкать ещё одно воспоминание поглубже, в самый дальний уголок души и жить дальше.
Проснувшись, посмотрела в окно – сумерки, и непонятно, то ли раннее утро, то ли не слишком поздний вечер. Встала, заглянула к Марте – спит. Приняв душ, опять посмотрела в окно и по заметно поднявшемуся солнышку поняла – утро. Тихо одевшись, чтобы не потревожить сон Марты, выскользнула из дома. Захотелось пройтись по улице, вдыхая морозный воздух, привести мысли в порядок.
Уже позже, сидя за разбором трав в специально для этого отведённом домике, услышав и почувствовав спешащую Марту, я поднялась ей навстречу. Чужая мне, по сути, женщина, с большим сердцем и светлой душой, та, которая искренне за меня переживает и заботится, случайно оказалась заложником сложившейся ситуации, которую я в ближайшем будущем исправлю.
Только очень хочется не обидеть её, сказать и сделать так, чтобы не расстроить своими действиями и поступками.
Она забежала, сразу осмотрела меня: заглянула в глаза, охватила всю взглядом и только после этого облегчённо выдохнула. Я, подойдя к ней, с улыбкой обняла.
– Доброе утро.
– Доброе, Лиюшка. Наконец-то доброе. Я-то проснулась, а тебя нет.
– А я не хотела тебя будить. Но сейчас очень голодная. Пойдём чай пить?
– Конечно. Сейчас я тебя накормлю.
После завтрака я решила не тянуть с принятым решением и, выйдя на улицу, чтобы не услышала Марта, позвонила Алексею:
– Лёша. Доброе утро, – произнесла ровным голосом, стараясь не выдать своего волнения.
– Лия? Что случилось?
– Всё в порядке. Я не отвлекаю тебя от чего-либо? Уделишь пару минут на разговор?
– Ты о чём? – голос удивлённый, – Конечно уделю. Сестрёнка, да хоть целый день!
Я горько усмехнулась, теперь у него и время есть общаться, да вот только желания после всего произошедшего у меня нет.
– Спасибо, мне и пары минут хватит. Дело в том, что ещё осенью Максим забрал мой паспорт, да так и не вернул. Так вот у меня просьба: забери, пожалуйста, у Максима мой паспорт и передай с дежурной машиной.
– Зачем? – теперь спрашивает настороженно. Ну-ну…
– В смысле – зачем? Это всё-таки мой документ и должен находиться у меня. Просто в силу сложившихся обстоятельств, я не хочу звонить ему напрямую. Я надеюсь, ты понимаешь почему.
– Да, понимаю. Хорошо, что мне позвонила, только не понимаю: зачем тебе там паспорт?
– Алексей, – та-а-а-к выдох… и продолжаю спокойнее: – Это мой документ! И он должен быть у меня. И вообще, я не понимаю: с чего такой вопрос? Словно я здесь у вас на статусе заложника, без права на владение собственным паспортом? – этот разговор начал меня уже нервировать и невольно я интонацией выдала начавшую подниматься во мне злость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Немного помолчав, он всё же соизволил мне ответить:
– Лия, ты сейчас говоришь ерунду. Просто я не могу понять – для чего тебе в становке понадобился паспорт, поэтому и спрашиваю. Ну, хорошо, я поговорю с Максимом и сам лично приеду.
Это вообще меня вывело из себя: мой же документ и не хотят возвращать и этот его тон, мол, делают мне величайшее одолжение.
– Благодарю, но в твоём присутствии я не нуждаюсь. Не стоит себя так утруждать, просто передай с водителем дежурной машины и всё.
– Мне всё равно нужно с тобой поговорить, поэтому, как найду время приеду, тем более тебе ещё шубу твою привезти надо.
– Алексей, такое ощущение, что ты меня не слышишь, впрочем, как и всегда.
– Что всегда?
– Ничего. Это тебе нужно поговорить, не мне. Так что будь любезен, просто передай паспорт. Если через два дня его у меня не будет, я пешком в стаю пойду и потом сами всем и объясняйте – каким образом я из Южной Америки туда дошла! А насчёт шубы можешь не утруждаться – я её не возьму. Слишком дорогой подарок для такой, как я и не от тех, кого… – я замялась, просто не смогла подобрать слов как их назвать.
– Не от тех, это от кого, Лия? Ну, договаривай!
– От тех, в ком я сильно разочаровалась, Алексей! Просто жизненная ошибка, которая станет мне очередным уроком. Вы все мне высказали своё мнение, а кто-то показал мне на примере, что каждый обо мне думает. Спасибо, поняла, объяснили доходчиво. И Алексей – два дня! Иначе я приду пешком и я не шучу, потом как хотите, так сами и разбирайтесь. Спасибо за уделенное время, всего доброго.
Отключив телефон, выдохнула и стёрла выступившие слёзы. Как бы мне не хотелось, а обида теперь долго будет прожигать душу. Ну, ничего, переживу и не такое переживала. Осталось самое сложное: решить поговорить сейчас с Мартой или всё-таки повременить?
Зашла в дом. Марта, довольно напевая, готовила обед, и я малодушно решила отложить разговор на потом. Ну не могла я сейчас подобрать слов, чтобы правильно донести до неё своё желание, задуманное, причём объяснить это так, чтобы не обидеть её. Вздохнув, «нарисовала» на лице улыбку вошла в кухню, чтобы ей помочь.
Уже позже, после обеда, я сидела перед камином, смотрела на языки пламени и пыталась подобрать слова для разговора с Мартой. Меня отвлёк шум подъезжающего автомобиля.
Сердце неприятно кольнуло, потому что я догадывалась, кто это мог быть. Вышедшая из кухни Марта, не взглянув на меня, направилась встречать гостя. И я не ошиблась, услышав голос Алексея. Потерев лицо ладонями, я застонала: ну вот теперь придётся выяснять отношения при Марте, а я так этого не хотела!
– Лия, встречай гостя, – голос у Марты был хоть и доброжелательный, но взгляд тревожно метался между мной и братом.
Я поднялась и, не посмотрев на брата, прошла и села в кресло.
– Решил сам привезти? Не стоило.
Алексей молча прошёл, сел в соседнее кресло, вытянул ноги, скрестил руки на груди и только после этого спросил:
– Ну, теперь объяснись. Для чего он тебе понадобился?
Я посмотрела на Марту, которая так и стояла возле двери в сени.
– Можно мы с ним наедине поговорим?
– А почему наедине? – притворно вопросительно произнёс брат, – Неужели у тебя от Марты есть секреты? Я думаю, что ей тоже захочется знать, для чего тебе здесь понадобился паспорт.
Марта вопреки моим ожиданиям прошла к дивану, села и тревожно на меня посмотрела:
– Девочка моя, ты что задумала?
Со злостью я посмотрела на Алексея, а он, вопросительно приподняв брови, ещё и поторапливает с ответом. Сдержав вздох, повернулась к Марте:
– Прости. Я хочу уехать. Только не надо мне говорить, что я не понимаю насколько это опасно! Всё я прекрасно понимаю, просто не могу я так дальше жить. Надоело!
