это не кажется хорошей идеей, но у меня никогда так не болела спина, так что откуда мне знать? Я не спорю. Просто даю ему дополнительное одеяло, чтобы он не замерз, и приношу зубную щетку с чашечкой, чтобы он мог хотя бы почистить зубы перед сном.
Когда все готово, я выключаю лампу рядом с нашей кроватью и забираюсь под одеяло. Я перекатываюсь на свою сторону, хотя Джимми нет рядом со мной в постели.
Мы лежим в тишине, в темноте. Иногда я слышу, как он дышит. Ворочается на месте.
Вся эта ситуация — отстой.
Я могу только молиться, чтобы завтра все наладилось.
***
На следующее утро я просыпаюсь, когда еще темно, и чувствую легкую тошноту в животе.
Наверное, это нервозность. Я почти сразу начинаю беспокоиться о том, как Джимми провел ночь и как он себя чувствует сегодня утром. Я так устала, что проспала всю ночь, ни разу не проснувшись.
Я только успела спустить ноги с кровати, как поняла, что Джимми тоже медленно садится.
— Как самочувствие сегодня? — спрашиваю я слегка с придыханием.
Он ждет, пока не сядет прямо, и только потом отвечает.
— Думаю, уже лучше.
— О, хорошо, — слова вырываются с облегчением. Я подбираюсь и присаживаюсь на корточки рядом с ним. — Тебе помочь встать?
— Думаю, я справлюсь.
Джимми делает это, хотя процесс получается мучительно медленным. Он явно не пришел в норму, но ему удается встать и выпрямить спину, не съеживаясь и не постанывая, что является несомненным улучшением.
— Мне просто нужно немного размяться, — бормочет он, пока я хлопочу рядом с ним, пытаясь решить, как ему помочь.
— Ладно. Это хорошо.
Пока он делает легкую растяжку, я быстро совершаю утренние процедуры и надеваю чистое белье, джинсы и футболку.
Я полна надежд, когда возвращаюсь из туалета и уже почти иду в спальню, но тут слышу резкий, полный боли возглас Джимми.
Должно быть, у него снова прихватило спину, когда он пытался натянуть джинсы.
— Черт возьми! — он выдыхает это слово, роняя джинсы обратно на пол. Несколько секунд он стоит неподвижно, а его кожа и губы кажутся мертвенно-бледными.
В ужасе от того, что он вот-вот упадет, я помогаю ему сесть на край кровати.
Он прерывисто дышит и упирает руки в бока, как будто пытается не переносить вес на спину.
— Черт возьми, — снова бормочет он. — Я собирался сегодня снова пойти в сад.
— Теперь это явно исключается, — я говорю скорее будничным тоном, чем командирским, так как не хочу провоцировать его упрямство. — Можешь подождать и посмотреть, как будешь себя чувствовать позже.
Я этого не говорю, но я не вижу никаких шансов на то, чтобы он вообще смог работать в саду сегодня. Или даже завтра. Ему нужно отдохнуть, чтобы поправиться.
— Будь это все проклято, — слова звучат тихо и с болью, как будто их выталкивают из него силой.
— Мне жаль. Но я не знаю, что еще мы можем сделать.
— Нужно закончить все на этой неделе, — бормочет он, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.
Джимми почему-то зациклился на этом саду. Если оставить последние грядки еще на неделю или около того, это вряд ли нанесет серьезный ущерб нашему урожаю. Даже если они не будут посажены вообще, это не будет означать ничего, кроме уменьшения количества зелени в конце лета.
Это не катастрофа.
Однако сейчас Джимми не в том состоянии, чтобы вести разумную дискуссию, так что я даже не пытаюсь.
— Как думаешь, ты сможешь добраться до туалета? — тихо спрашиваю я его. — Я могу принести тебе что-нибудь сюда, чтобы…
— Я справлюсь.
Мне не нравятся резкие нотки в его голосе, но я заставляю себя не реагировать. Вместо этого я помогаю ему подняться, позволяя немного опереться на меня, пока он, прихрамывая, выходит из комнаты, идет в туалет и затем медленно возвращается.
Я уговариваю его попробовать лечь на кровать, настаивая на том, что так ему будет легче ложиться и вставать, чем на полу. Затем я оставляю его лежать на простыне в футболке и боксерах, тяжело дыша и уставившись в потолок.
Сначала я выхожу на улицу, чтобы покормить животных и поухаживать за ними. Затем быстро готовлю Джимми сэндвич на завтрак — он может съесть его прямо в постели. Я ем свой тост, пока убираюсь.
Сегодня пятница. День выпечки. И мне нужно испечь еще четыре буханки хлеба, так как я обещала Грете, что принесу ей их завтра, когда мы пойдем ужинать.
Надеюсь, к тому времени Джимми сможет ходить. Он ни за что не отпустит меня одну. А если мы не появимся, его родители пришлют кого-нибудь проверить, как мы тут.
Итак, в мои планы на сегодня входило заняться хлебом. Но я продолжаю думать о тех последних грядках в саду, которые нужно засадить.
На самом деле их осталось не так уж много. Джимми сказал, что на это у него уйдет всего час или около того. Это кажется выполнимым.
Я уверена, что смогу это сделать.
Я никогда особо не занималась садоводством, но в тот первый месяц у Карлсонов научилась основам и помогала Джимми пропалывать и собирать спелые помидоры и зелень.
Нет причин, по которым я не могу закончить посадку за него. Сейчас еще раннее утро. Я не чувствую особой энергии, но со спиной у меня все в порядке. На улице прохладно. Я могу потратить пару часов на уборку огорода, прежде чем приступить к выпечке.
Почему бы и нет?
Тогда Джимми не придется постоянно думать об этом и, возможно, он не навредит своей спине, слишком рано пытаясь вернуться к работе.
Приняв решение, я еще раз проверяю, как там Джимми, чтобы убедиться, что ему ничего не нужно.
Он все еще лежит на кровати, непокрытый и недовольно ворчит.
Я оставляю его наедине с самим собой и выхожу на улицу.
Глава 13
Я сильно недооценила количество времени, которое мне требуется, чтобы закончить работу Джимми в саду. У меня не уходит в два раза меньше времени, чем у него.
У меня уходит в три раза больше времени.
Три часа.
Три изнурительных часа, требующих напряжения мышц.
Неудивительно, что у него отказала спина. Это совершенно невыносимо, и я не могу придумать, как расположиться, чтобы облегчить нагрузку на бедра и спину.
Я работаю до конца, боясь, что если остановлюсь на перерыв, то больше никогда не начну.
Несмотря на то, что я заставляю себя не спешить и не двигаться слишком быстро, я все равно запыхалась, и мне становится
