но удивительное дело — всегда расставался по-доброму, без проблем и взаимных претензий. Прирожденный политик даже в таких вещах.
Но еще большее его будоражила охота. Когда жертва сама шла в руки — это скучно и банально. А вот если оказывала сопротивление и смела игнорировать наследника, включались врожденные инстинкты хищника. В такие моменты младший напоминал маньяка.
Вот и сейчас, поначалу спокойный и уравновешенный, он вдруг превратился в натянутую струну. Даже слегка подался вперед, раздувая ноздри и жадно втягивая воздух. Проследив за его взглядом, заметил объект интереса. Две девчонки в строгих ученических платьях на фоне остальных смотрелись вызывающе. Одна — феида, а вторая… Удивление сдержать не удалось.
Знакомая мелкая язва. Русалина.
Дочь Севера, неизвестно как попавшая в эти края. Обычно Сапфировое княжество не отпускало своих дочерей к соседям, предпочитая самостоятельно воспитывать будущих жен. Я в принципе за жизнь видел всего трех женщин.
А тут — девчонка. Да еще и мелкая. Хотя, судя по приятным округлостям, не совсем. Обманчивое впечатление производило лицо с большими синими, словно океан, глазами, точеным носиком и пухлыми розовыми губами. Длинная синяя коса доходила до поясницы, сверкая искорками магии. Хороша девчонка, даже очень. А это проблема.
Именно такие особенно нравились брату. А уж если добыча выказывала непокорность, демонстративно игнорируя красавца-дракона — жди проблем. Я буквально предчувствовал их хвостом.
— Какая прелесть, — подтвердил мои мысли урчащий голос близнеца.
— О ком речь? — спросил ровно, хотя самого опалило жаром недовольства.
Дракон негодовал, даже злился. Он первым увидел это языкатое чудовище. Первым вдохнул ее цветочный аромат с морозными нотками. Потрогал. Отметил. Запомнил. И теперь требовал продолжить знакомство. Углубить его к обоюдному удовольствию.
— Брат, хватит рычать — ты пугаешь наших гостеприимных хозяев.
Я оторвался от созерцания эфемерного видения и покосился на ректора. Тот сидел памятником невозмутимости и, кажется, вовсе забыл о наших скромных персонах.
— И что это было? — насмешливо уточнил Алмаз.
— Не понимаю, о чем ты.
— Неужели? А мне показалось, что ты приревновал. Только не пойму, феиду или русалину.
— Тебе показалось, — оборвал резко, пока младшему не пришла в голову какая-нибудь провокационная идея.
— Да? Отлично! Тогда приударю за обеими. Ты ведь не против?
— Мне все равно. Я планирую работать, а не развлекаться.
— Тогда развлекусь я. По полной, — улыбка младшенького не предвещала ничего хорошего.
9
Арллин Лазурная, студентка академии «Девятого рубежа»
Я проснулась от тяжелого цветочного аромата и тихих всхлипываний. Обе вещи были несвойственны для нашей маленькой комнаты, да еще и в столь раннее время. Открыв глаза, я окинула цепким взглядом окружающее пространство, сканируя на предмет опасностей и врагов. Первое, что отметила — два огромных бордовых пятна посреди помещения. Второе — рыдающая феида.
— Виолетта, что случилось?
Ноль реакции. Хотя нет, рыдания стали громче и интенсивнее. Окончательно осознав, что поспать больше не получится, я сползла с кровати и приблизилась к подруге.
— Не пугай меня, — попросила тихо. — Что произошло? Кто тебя обидел?
— Я проснулась, а они здесь. Стоя-я-ят, — протянула феида и кивнула на цветы.
Ну, букеты и букеты — красивые. Две охапки бордовых пионов в окантовке из листьев и специальной бумаги. Именно они источали тяжелый запах, разъедая не только дыхательную систему, но и мозг. Может, в этом причина? Летта нанюхалась и теперь ее накрыло?
— Вижу, что стоят. И?
Судя по возмущённому выражению хорошенькой моськи, я чего-то не знала о жителях Аметистового княжества. Или конкретно об этой менталистке с распухшим носом и покрасневшими глазами.
— Так, здесь явно прослеживаются культурные различия, о которых не упоминается в официальных источниках. Давай по порядку — что не так с цветами?
Виолетта картинно промокнула глаза белым платочком, извлеченным из-под подушки, трагически помолчала для усиления эффекта, а затем выдала:
— Это материнские цветы!
— Пионы, — подсказала на всякий.
— Пионы — материнские цветы! — Не заметив в моем взгляде проблесков осознания беды, со вздохом продолжила: — До Слияния феи жили в бутонах. Такие кусты почитали и бережно хранили. Прошли столетия, но мы все еще чтим память о тех временах. И вот представь, открываю я глаза, а посреди комнаты стоят… они. Мертвые!
Феида снова разрыдалась, а я помянула недобрым словом память предков. Но, теперь хотя бы понятна причина истерики. Достав из стола склянку с успокоительным, накапала в стакан и протянула соседке. Менталисты, в силу специфики своей силы, частенько пользовались разными отварами с седативным эффектом.
— Сочувствую твоему горю, но это не отменяет вопрос: как цветы оказались в нашей комнате? И, главное, кто их прислал?
— А здесь и думать нечего, — буркнула феида. — Два букета — два дракона. Все для тебя.
— Букета два. Дракона два. Но есть нюанс — в карточках наши имена.
— В каких карточках?
Подруга зарылась в бутоны и извлекла белые прямоугольники с лаконичными и идентичными надписями, где менялись только имена: «… я поражен в самое сердце вашей красотой!»
— И в голову тоже, — пробурчала Летта, отбрасывая послание. — Значит, один решил приударить за тобой, а второй — за мной? А какой?
Хороший вопрос. Перед глазами почему-то всплыло лицо темненького принца и его наглая улыбка. Нет! Нет и еще раз нет! Никаких драконов. И вообще, может, это кто-то из ребят развлекается.
— Предлагаю отомстить ящерицам в память о твоих предках.
— Что нужно делать?
10
На утреннее построение мы пришли одними из первых, сверкая радостными улыбками. Одногруппники смотрели подозрительно и насторожено. Правильно делали! Если девушка с утра пораньше в хорошем настроении, то скорее всего она придумала какую-то гадость!
— Девчонки, вы чего? — осторожно спросил Зефир, встав рядом.
— Что бы вы ни задумали — я в деле! — сориентировался Огнедар.
— Ребята, мы просто радуемся чудесному утру и хорошей погоде!
В этот момент налетел порыв ветра, бросая в лицо песок с тренировочной площадки. Кое-как отплевавшись, мальчики посмотрели с укором, но допытываться не стали. И правильно — все равно не расскажем. Чем меньше народа знает тайну, тем сохраннее она будет.
Когда на поле появился магистр Броуз, которого чаще лаконично величали Командиром, началось самое интересное. В академиях «Рубежей» нас учили магическим предметам и искусству войны, но особое внимание уделяли практике. С утра мы закаляли тело, наматывая
