за обычной ассистенткой?
Я заставил себя отвлечься от навязчивой мысли.
— Ты прекрасно справилась, Селена, — заверил я ее. — Пятое место – это отличный старт.
Ее лицо озарила довольная улыбка.
— Ты был бесподобен! Нам обязательно надо это отметить!
– С тобой мне не сравниться, – слегка уклончиво ответил я, думая о том, как бы аккуратнее отвлечь ее от этой идеи. — Отмечайте без меня, у меня ещё дела есть.
— Ну что ты, Сэм! Немного расслабиться просто необходимо! — парировала она, не давая мне шанса на отступление. — Не будь таким занудой!
— В следующий раз, Селена, — отрезал я, высвобождая свою руку из ее хватки. — Мы наверстаем.
Ее лицо слегка вытянулось, но она быстро взяла себя в руки.
— Как скажешь, — протянула она, и, развернувшись, гордо удалилась. А я направился в сторону своей комнаты и, дойдя, неуверенно остановился у двери Эллы. Несколько мгновений я колебался, вслушиваясь в тишину за дверью, и, наконец, решил не беспокоить. Едва я вошёл к себе, успев лишь скинуть накидку, как раздался стук в дверь.
Сама пришла…
— Как ты… — начал я, не успев открыть дверь до конца, но запнулся. Передо мной стояла вовсе не Элла, а Селена.
— Я знала, что ты будешь скучать в одиночестве, — заявила она, и, не дожидаясь приглашения, впорхнула в комнату, словно это было обычным делом. Что, собственно, так и было. Её бесцеремонность то раздражала, то вызывала тихую улыбку. Сегодня, пожалуй, преобладало первое.
Я сделал шаг вперед, аккуратно приобнимая Селену за плечи и направляя к двери.
— Ты сегодня отлично выступила, заслуживаешь хорошего отдыха. Отпразднуй победу с другими, а я наверстаю упущенное завтра. Обещаю.
Мягко, но настойчиво я подтолкнул Селену к выходу, надеясь поскорее завершить этот несколько неловкий момент. Она уже почти переступила порог, как вдруг замерла, словно наткнувшись на невидимую стену, и застыла в дверном проеме, уставившись в коридор.
— Какой ужас! Омерзительно! — воскликнула она.
Я мгновенно напрягся. Осторожно выглянув из комнаты, я попытался понять, что привлекло ее внимание. И когда увидел ту самую причину, волна ярости, обжигающая, разрушительная, захлестнула с головой. Неконтролируемая, животная ярость, которую я редко позволял себе чувствовать.
Кровь закипела в моих венах, кулаки сжались до хруста костей. В голове пульсировала только одна мысль:найти этих подонков, оторвать им руки, вырвать их гнилые сердца и скормить их стервятникам.
Глава 29
Ночь тянулась бесконечно. Я сидела, прижавшись спиной к холодной стене, обхватив колени руками. О сне не было и речи, боль пронзала все тело. Неожиданный стук в дверь заставил меня подняться. На пороге никого не оказалось, лишь невзрачный тюбик лежал у ног. Взглянув на соседнюю дверь, я отшвырнула «подарок», поддавшись мимолетной импульсивной реакции. Однако, мучительная боль возобладала над гордостью и я быстро вернулась за тюбиком.
Осторожно вскрыв его, я выдавила немного мази на ладонь. Запах был терпким, травяным, немного успокаивающим. Не раздумывая, начала втирать мазь в измученную кожу. Сначала легкое жжение, потом приятное тепло, разливающееся по всему телу. Боль постепенно отступала, принося долгожданное облегчение.
Я направилась к кровати, намереваясь как можно скорее погрузиться в сон. Мой взгляд случайно упал на Коду, мирно посапывающего в дальнем углу. Он примостился там, тщательно избегая моей кровати.
Поначалу его странное поведение вызвало во мне недоумение, даже легкую тревогу. Я не могла понять, что заставляет его держаться на расстоянии. Но после недолгого размышления до меня дошло. Всё дело было в яйце.
Теперь, наблюдая за Кодой, я видела, как он украдкой поглядывает в сторону моей кровати, словно там притаился опасный зверь. Опаснее, чем он сам … Он обходил это место с нарочитой осторожностью, изредка одаривая яйцо злорадным шипением, словно бросая вызов спящему противнику.
***
На утро на коже не осталось и следа, лишь прожженная форма, выданная мне миссис Рудс, напоминала о вчерашнем ужасе. Надев своё старое платье, я прошла в коридор. Остановившись в нескольких шагах от двери Сэмвелла, я твердо решила для себя не переходить больше ту черту в три метра, не приближаться к нему. Это было моё личное правило, граница безопасности, за которую я больше не позволю себя переступить.
Внезапно дверь отворилась, и передо мной возник Сэмвелл. Моё сердце на мгновение замерло. Не знаю, чем это было вызвано, но я невольно задержала дыхание, опасаясь увидеть за его спиной Селену.
Некоторое время мы просто молча смотрели друг на друга. Он рассматривал каждый дюйм моего лица, словно пытаясь найти хоть какой-то намек на то, что произошло. Его взгляд скользнул по моим волосам, опустился ниже на плечи, выглядывающие из простого платья, и остановился на руках, сжимающих подол. Он задержался на моих глазах, в которых, я уверена, отражались страх и боль.
— Я рад, что тебе лучше, — прервал он тишину и, развернувшись, направился к выходу.
Я смотрела ему вслед, как он, не оглядываясь, направлялся прочь по коридору. И продолжала стоять неподвижно, пока он не скрылся за поворотом. Только тогда, когда звук его шагов затих, я позволила себе выдохнуть.
Собравшись с последними силами, я все же двинулась с места, осторожно выглядывая из-за угла. Несмотря на все мои усилия, его искаженное отвращением лицо не покидало моих мыслей, вновь и вновь возникая перед глазами.
Его спину обнаружила быстро, не сбавляя темпа, но и не приближаясь, направилась следом. Коридоры сменялись один за другим, пока не вывели его к знакомой двери. Именно здесь, в этом большом зале, проходило наше второе испытание. Сколько времени прошло с тех пор? Казалось, целая вечность.
Сэмвелл молча опустился на скамью, у самой двери. Я замерла, чуть поодаль, прислонившись к стене. Его темный взгляд, на долю секунды, скользнул по мне
Слева от себя я обнаружила Элайджу. Он стоял в тени одной из массивных колонн. Поначалу я даже не узнала бедного парнишку. И дело было вовсе не в том, что худой доселе Элайджа, умудрился похудеть еще больше. Нет, его внешний вид говорил о чем-то гораздо большем. Его лицо было измученным, на щеках пролегли глубокие тени, а под глазами залегли черные круги. Но самым ужасным было то, что я заметила потом. От шеи, из-под ворота чуть расстегнутой рубашки, виднелись отчетливые синяки.
Что Рейвенвуд с ним сделал? Неужели профессора закрывают глаза на это?
Я заставила себя отвести взгляд от измученного Элайджи и начала
