пал. Мой собственный клан мертв, а я – единственный выживший.
От признаний Ильдара у меня отвисла челюсть. Кто способен уничтожить целый клан, а главное – за что? Безусловно, в истории нашего народа случались войны за власть и территории, но я не знала ни одного прецедента, не встречала ни одного эпизода в летописи, где по приказу истребили бы всех. Обычно все заканчивалось падением с шахматной доски центральной фигуры – главы клана, в редких случаях в расход также шли прямые наследники, лишь бы исключить в дальнейшем бунт и кровную месть.
– Мне жаль, Ильдар. Тебе стоило рассказать раньше. Если бы я знала, то…
– То что? Отнеслась бы ко мне чуть лучше вначале? – с дерзкой улыбкой спросил он. – Это все неважно, Лиз. Та жизнь далеко позади, я ни о чем не жалею.
– Но как тебе удалось выжить? Что произошло?
Ильдар пожал плечами.
– Приехал какой-то древний, наведался к нашим старшим. Пировали несколько дней, все шло славно. Вели разговоры о покупке и продаже территорий, оговаривали брак дочери древнего и кого-то из наших – я особо не вникал во внутренние дела и не планировал этого делать еще лет двести. Все, что я знаю, что тип приехал древний и очень… как бы помягче сказать? Импульсивный? Поругались старшие из-за того, за кого выдать дочь гостя: одних он называл уродами, других недостойной кровью. Слово за слово, завязалась потасовка. Древний со скандалом ушел, а через несколько часов в ночи вернулся, заколотил все окна и двери, пока другие продолжали гулянье, и поджег дом.
Мое сердце пропустило удар от столь короткого и в то же время емкого описания древнего. Одним из излюбленных способов моего отца мстить другим за дерзкие слова было спалить все дотла.
– Я был на верхнем этаже, когда все произошло. Видел из окна, как древний отрывал головы тем, кому удалось вырваться из горящего дома. Запах внутри стоял такой, что не передать словами: горящая плоть вперемешку с деревом, пластиком и краской… – Ильдар поморщился, словно он до сих пор чувствовал ту ужасающую вонь. – Мне удалось продержаться внутри дольше остальных. С детства я любил прятаться от старших в узком тайном проходе, о котором другие давно позабыли. Но я и сам сгорел бы внутри, если бы не появилась Есения. – Ильдар одарил возлюбленную нежной улыбкой: – Черная волчица явилась из ниоткуда и оторвала башку древнему.
Я сглотнула и продолжала внимательно слушать Ильдара, надеясь, что мои подозрения не обернутся чудовищной реальностью, но уже догадываясь, что эта история – недостающий кусочек, который сложит пазл давних событий в единое полотно.
– Поначалу я боялся к ней выходить: волк все же главный враг вампиру и все такое. Но выбор был невелик. Я подумал, что лучше меня сожрет волк, чем я сгорю на верхнем этаже, где провел большую часть своего детства, как никому не нужный отпрыск. Волк хотя бы убьет меня быстро.
– Но как я могла разорвать на куски до смерти перепуганного парня? – Есения подошла к Ильдару со спины, прислонилась щекой к его спине и обняла. Ильдар накрыл ее руку своей и принялся выводить большим пальцем по ее коже невидимые узоры. – Страх портит вкус мяса. Да и я была к тому моменту уже не голодна.
По тону ее голоса было невозможно понять, шутит Есения или говорит на полном серьезе. Странная из них получилась парочка.
– Она не только не стала меня жрать, но и отвела к себе домой. Правда, оттуда нас вскоре вышвырнули, и мы стали сами по себе.
– Какая романтичная история, – прокомментировал Марк.
– А что стало с телом того древнего? – выпалила я, боясь, что тема переменится, а я не получу ответы, в которых нуждалась, как тонущий в глотке воздуха. – Ну, того, которому Есения оторвала голову.
– Мы бросили его тело сгорать в дом к остальным. – Ильдар повел плечом, словно это не имело большого значения. – Заметание следов как по гайду для начинающих вампиров.
Я помолчала, пытаясь переварить услышанное. Есения и Ильдар говорили что-то еще, весело смеясь, но я не слушала. Последняя часть пазла почти встала на свое место.
– Как давно это произошло? – Я не узнала звучания своего голоса.
– Может, полгода назад, – немного поразмыслив, отозвался Ильдар. – Не то чтобы я скучал по клану и считал каждый день без них. Кажется, два месяца назад наш дом наконец обнаружили. Ну, то, что от него осталось. СМИ списали все на действия религиозной секты да забыли про историю.
Два месяца назад. Ровно тогда, когда в клан пришла весть о смерти моего отца в пожаре.
Я посмотрела на Ильдара с Есенией новым взглядом. Теперь их появление здесь казалось мне понятным.
– Есения, а ты давно общалась со своей стаей?
Оно активно заморгала, словно вопрос застал ее врасплох.
– Мы почти не общаемся после того, как я ушла за Ильдаром. Они не смогли принять, что происходит между нами, так что…
– Тебе стоит им позвонить. Первым делом, как разберемся с Еленой, – выпалила я, не дав ей договорить, и принялась мерить комнату шагами, пытаясь сдержать собственный гнев.
Они не виноваты в том, что произошло. Никто из них. Я знала своего отца. Знала, каким он был, и, признаться честно, представить, как он оскорбляется из-за чужой неосторожной фразы, а затем сжигает целый клан, оказалось чертовски легко. Вампир, что прожил столетий больше, чем в комнате сейчас находилось существ, способен и не на такие безумства.
Но понимать умом и быть готовым простить – не равно действительно это сделать.
Я хотела знать правду о смерти отца, но не хотела, чтобы она оказалась такой.
– Кажется, я знаю, где могла укрыться Елена, – сказал Марк и поднялся с пола.
Глава 20. Марк
Лиза странно отреагировала на историю Ильдара. Она определенно находилась на грани, и я не мог понять, отчего Лиза разозлилась: то ли Ильдар раздражал ее своим поведением и отношением к миру, то ли за этим крылось что-то еще, недоступное моему пониманию. Я решил не допытываться дальше и отложить вопросы до момента, когда мы вновь окажемся вдвоем.
Я вел остальных через ненавистные коридоры-лабиринты главного дома, ориентируясь на цветочный запах. Интуитивно я доверял своему нюху и позволял ногам идти туда, откуда тянуло пыльцой сильнее всего. На удивление, подобная тактика сработала, и вскоре мы оказались у знакомой двери, через которую я уже проходил сегодня в компании Елены.
Дверная ручка была испачкана кровью. В любой другой день я воспринял бы это
