смотрела на меня, как на сумасшедшую, но не вмешивалась. Думала, наверное, что это тоже часть моего обучения. Типа, задание на дом…
Второй эльф — учитель рисования, молодой, но невероятно высокомерный — обучению моей особы, очевидно, не радовался. Уроки проводил с таким хмурым лицом, что я ожидала от него криков ярости в конце концов. Но он сдерживался. Цедил сквозь зубы основные правила пользования кистью и старался на меня вообще не смотреть.
К счастью, в своём земном прошлом я неплохо рисовала. В детстве вообще увлекалась созданием комиксов, поэтому некоторые навыки у меня были.
Остальные учителя были не лучше. Относились ко мне, как к грязи, которую были вынуждены терпеть.
Ежедневный прессинг унижения вскоре начал давать свои плоды. Моё естественное возмущение улеглось, а вместо него начала возрастать хандра. Как говорится, если льва долгое время называть ослом, он в конце концов начнёт есть траву.
Когда я пожаловалась Мари, она посмотрела на меня с укором.
— Ты живешь, как аристократка, Варя… — произнесла она приглушённо, холодея глазами. — Не тебе жаловаться, уж поверь…
Её слова вызывали у меня недоумение.
— Почему?
В глазах женщины промелькнула вселенская скорбь.
— Остальные рабы живут хуже, чем собаки у пустынников. Если бы не прихоть принцессы и её желание сделать из тебя «райдэ», ты сейчас бы не танцам обучалась, а драила чьи-то полы или, того хуже, вылизывала языком эльфийскую обувь…
— Что??? — воскликнула я ужасе. — О чём ты говоришь???
— Да, Варя! Ты попала в мир, где никто не станет ценить твою жизнь. Если ты не сможешь обучиться эльфийским премудростям и подведёшь госпожу, тебя вряд ли оставят в живых. У меня две сестры, и они сейчас доживают свою жизнь, как собаки. Им повезло меньше, чем мне, и изменить этого я не в силах…
— Но ведь… должен же быть выход! — возмутилась я. — Тут что не существует организаций по правам рабов?
Сказала и сама поняла, как глупо это прозвучало. Какие ещё права рабов? Опустила глаза, прикусив нижнюю губу, и задумалась.
Может, я оказалась в этом мире не просто так? Может… у меня есть возможность что-то изменить?
Но какой-то противный голос изнутри насмешливо протянул:
— Возомнила себя Мессией? Ты никто. Слабая никчёмная девчонка, которую растопчут после первого же провала…
Но я не хотела принимать подобное мнение.
Любое слабое тело однажды может стать сильным. И хотя сейчас я всё ещё худая и неказистая, но в голове у меня есть всё, что нужно. Я укреплю себя тренировками так, что в следующий раз смогу заехать какому-нибудь ушастому в смазливую морду.
Надеюсь, первым в моём списке будет тот самый Мираль…
По крайней мере, мысль о мести неожиданно улучшила настроение и придала сил…
Глава 6
Начало противостояния
С каждой неделей, проведённой в рабстве у эльфов, моя жизнь становилась всё более загруженной и непростой. Учитель танцев измывался не на шутку, учитель рисования едва ли не испепелял взглядом, стихотворец вообще не верил, что из меня выйдет толк, потому что произношение эльфийского у меня было явно не столь благозвучным, как ему хотелось.
Но собственное решение добиться максимального результата не подводило: училась я на максимуме своих возможностей и уже через месяц прибавила в весе, так что перестала казаться уродливым рыжим стручком, стала гораздо более гибкой и пластичной. В движениях появилась плавность, которую отметила даже Мари, а навык рисования достиг таких высот, что высокомерный эльф хотя бы прекратил окидывать меня взглядами отвращения.
Кстати, о моих учителях.
Тот, который по танцам, казался мне не сильно симпатичным. Худой какой-то, нескладный. Но дело своё знал хорошо. А ещё был не таким снобом, как остальные. Эльфу приходилось не раз прикасаться к моим тощим телесам, чтобы поправить ту или иную стойку, и отвращения на его лице я не заметила ни разу. Звали его мудрено — Хаас-Иммир, но про себя я называла его Хасом, чтобы было проще.
Учитель рисования, наоборот, был отменным красавцем. Просто редкостным. Идеальный овал лица, изящное тело, густая грива светлых волос, заплетенная в невероятной сложности косу… Но от него так сильно несло презрением, что я просто не замечала этой красоты. С каждым днём он казался мне всё более отвратительным, хотя на любой картинке смотрелся бы как бог. Его звали Лунн, а я про себя прозвала Лунатиком — в отместку, так сказать.
Остальные учителя были чем-то средним между этими двумя, но находиться рядом с ними было точно также неуютно и непросто, как с Лунном.
Каждый вечер я приползала в нашу с Мари комнату, как выжатый лимон. Наспех мылась в соседней комнатушке, отведенной слугам под помывочную. Кстати, теплая вода у эльфов била прямо из-под пола невысоким фонтанчиком. Оставалась лишь черпать миской парующую жидкость и наполнять деревянную бадью.
В один из таких вечеров я настолько устала (всё-таки тело ещё не полностью восстановилось и было довольно слабым), что просто задремала в бадье. Проснулась от странного смешка над головой и стремительно открыла глаза.
Замерла, шокировано глядя на скривившегося в презрительном отвращении Мираля, который стоял прямо надо мной, сложив руки на груди.
Вся его поза выражала превосходство. Длинная шелковая туника с расширяющимися книзу рукавами была ярко-голубой и местами поблёскивала серебристой вышивкой. Волосы свободно стекали по плечам и спине, словно золотое руно, а идеальное лицо, которое при бесстрастности своего носителя могло бы показаться еще более прекрасным, чем у учителя рисования, было уродливо искажено злой насмешкой.
— Эрхо*! Куда же смотрит моя сестрица??? Она точно сошла с ума! Это же не «райдэ», а груда костей!
И в этот момент я поняла, что вода совершенно не скрывает моих торчащих ребер и маленькой вздернутой груди, которая мне, после прежнего шикарного бюста на Земле, казалась почти отсутствующей.
Я вспыхнула до кончиков ушей и… просто пулей выскочила из бадьи, едва не окатив эльфа водой с головы до ног. Он успел молниеносно отскочить, что доказывало его невероятную прыть и силу, и воззрился на мой тощий зад с мгновенно вспыхнувшим гневом.
Схватив кусок ткани, служащий полотенцем, я стремительно завернулась в него и посмотрела на эльфа ответным гневным взглядом. В упор, даже не пытаясь опустить глаза, как здесь было принято.
Мираля, похоже, глубоко поразила моя дерзость. Поразила настолько, что он аж целых пару мгновений таращился мне в лицо своими синими глазищами, в которых всё ярче вспыхивали маленькие зеленые огоньки.
А потом переместился. Я даже не увидела этого движения, потому что в тот же миг
