Саянус потирал плечо – явный признак переживания. Вместо ответа я подошел и приобнял его.
– Я все уладил, Саянус. Вам никто не навредит. Я обещаю. – Я выдохнул, окончательно приходя в себя и стараясь придумать новую тему для разговора. – Расскажи лучше, как дела у Гюри?
– У Гюри? – переспросил парень, заливаясь краской. Я знал, что эта девочка ему нравится, и специально назвал ее имя. – У Гюри… Гюри!..
– Ладно-ладно, – усмехнулся я, взлохматив ему голову, пока мы шли на кухню. Алькор, будто почуяв перемену в наших настроениях, тихо погавкивал, мельтеша между ног. – Тише, дружок. Сдал свой проект?
– Да, но каркас отклеился перед показом, и Гюри помогла мне его склеить.
Подавив улыбку, я убрал руку от залившегося краской Саянуса. С лестницы послышался веселый смех, топот и лай.
– Ярис! Ярис, смотри! Ярис! – кричала Мила, сбегая по ступеням и держа в руке какой-то листочек. Я стоял настороже, готовый подхватить девочку. – Мы сегодня рисовали семью! Смотри! Меня похвалили!
– Мила, тебя соседи слышали! – крикнул, ушедший на кухню Саянус. Я же улыбался, присев на ступени, когда Мила оказалась внизу. Она передала мне листок, откидывая за спину косички. Алькор запрыгнул к ней на руки, требуя ласки.
– Вот это ты, это Саянус, я и Аче. А это Вреника. – Она по очереди указала на фигурки, нарисованные на листе цветными карандашами. Я оказался в центре и выглядел выше, чем в реальности, Аче сидел на моих плечах и хватал руками солнечные лучи. Саянус и Мила держали меня за руки, стоя по обе стороны от меня. Вренику Мила изобразила сбоку, но довольно близко к нам. Внизу полукругом была обозначена желтая трава, а небо Мила закрасила в серый цвет и даже пририсовала парочку тучек и птиц. Я сразу узнал родной Аурум. Периодически приходилось отсылать их из столицы, когда ситуация становилась критической, на родину, где она и увидела все эти красоты.
– Ты молодец! Великолепно получилось, – похвалил я ее. Брат с сестрой не были моими родными детьми. Сироты, потерявшие дом дважды. Я охранял их покой, как мог, чтобы этого не повторилось снова, и мне хотелось называть их своими детьми – ведь именно ими я и считал Саянуса с Милой, – но они никогда не обращались ко мне иначе, чем Ярис, и я не хотел навязывать им свои отцовские чувства. – Вреника вообще, как живая, вышла.
– Господин, я пока умирать не собираюсь, – послышалось сзади. Мы с Милой обернулись и увидели экономку. Она уперла руки в широкие бока и лучезарно улыбалась.
– Как Ачернис? – поинтересовался я, поднявшись на ноги и пропуская экономку вперед.
– Уложила на дневной сон, господин.
– Прекрасно, – улыбнулся я, вернув Миле рисунок и поцеловав ее в макушку.
Мила убежала наверх, уводя на второй этаж шебутного пса, который особенно прикипел именно к ней.
– Скоро будем обедать!
– Ладно! – послышалось следом. Я наконец зашел на кухню и увидел Саянуса, уплетающего с бешеной скоростью бутерброды. Он вперил в меня свой взгляд и виновато поморщился.
– Ты куда-то уходишь?
– Да, хотим погулять с парнями. Завтра же выходной.
Всплеск эмоций из-за встречи с Нивис у дома хотел было захлестнуть меня, но я усилием его погасил.
– Ты помнишь правила, – сказал я строго. – Чтоб вернулся к закату.
– Вернусь.
– Если будешь задерживаться, вызывай меня по кристаллу.
Саянус молча жевал бутерброд.
– Саянус, ты меня услышал?
– Да, Ярис.
– Отлично.
Тревога волнами накатывала. Парни в возрасте Саянуса бывают разные. Помню, как мы с Никосом и Ичесом бродили и лазили везде, где можно и нельзя. Если Милу я пока не был готов отпускать куда-то в одиночку, то Саянусу старался давать свободу и доверять. По себе знал, что чем сильнее ограничиваешь юношу, тем бо льшие неприятности он находит. А Саянус еще и отличался мягким нравом. Я боялся, что перегну палку, если начну наседать на него и внушать более жесткий взгляд на жизнь. С одной стороны, считал, что в шестьдесят пять ему рановато знать всю неприглядную подноготную жизни, с другой, надеялся, что нашего с братьями примера для его становления будет достаточно.
– Вернусь к закату, я ушел!
– До вечера! – успел крикнуть я, а после входная дверь хлопнула.
– Ох уж эта молодежь, – посетовала Вреника, помешивая что-то на плите. – Все норовят из дома ускользнуть, как время приходит. Моих тоже домой было не загнать.
Я молча покачал головой, зная, что она не ждет от меня ответа. Оба сына нашей экономки погибли на войне, развязанной моей женой. Совсем еще юные осенние маги.
– Слава Богиням, что пока на улицу рвется только Саянус.
– Ой, Милочка наша подрастет, будете успевать от нее женихов отгонять, вот увидите! – рассмеялась женщина. – Тоже захочет с подружками, а потом и с кавалерами гулять!
– Тише, Вреника, вы ей не подсказывайте. Вдруг услышит? Да и рановато ей для кавалеров, – усмехнулся я, присаживаясь за стол. Мысли о Нивис никак не отпускали. Это она. Богини, это она… Нивис. Нет…
– Хозяин, – обратилась экономка ко мне, присев напротив и понизив голос. – У вас что-то случилось? На вас лица нет, как увидели кого-то на улице. Это была…она ?
Я только мелко и медленно закивал.
Глава 7. Я буду двигаться дальше
Глава 7. Я буду двигаться дальше
Нивис ВьергоДыхание выравнивалось постепенно. Плечо ныло, но отчасти я благодарила эту боль за то, что держала меня якорем. По телу разливался жар, пальцы покалывало. Я отступила на несколько шагов назад, когда за Полярисом закрылась дверь, а затем опрометью побежала, куда глаза глядят. Бежала до тех пор, пока не запнулась и не распласталась прямо посреди одной из улиц столицы.
Слезы застилали глаза. Кто-то помог мне подняться, кажется, это была старушка, я пробормотала «спасибо» и медленно поплелась вперед. Совсем не на это я надеялась, отправившись погулять по Пэришу после освобождения. На дом Поляриса я наткнулась случайно. Он воспитывает Саянуса и Милу? Они все вместе живут здесь?
Кто-то разрушил мою жизнь до основания. И я ничего не могла с этим поделать. Не могла вернуть расположение тех, кем дорожила. Не могла стать той, кем всегда мечтала. Не могла забыть свою прошлую жизнь, видевшуюся мне сейчас
