извинение, кажется, застает его врасплох. Он моргает, и гнев частично исчезает с его лица.
— И что теперь? — спрашивает он.
— Теперь мы оба будем поддерживать её. По-разному, но с одной и той же целью.
— И что это за цель?
— Сохранить ей жизнь, — говорю я прямо. — Помочь ей нести бремя этой короны. Убедиться, что она не потеряет себя из-за ответственности.
Он долго изучает меня.
— А мы? Что это нам даёт?
— Ты мой лучший друг и шурин. Я хотел прийти к тебе, но из-за груза тайн… Я не мог рисковать, чувствуя вину, и разболтать их. Иззи хотела уберечь тебя от всего этого. Она не хотела тебя терять.
— Полагаю, я понимаю, — неохотно соглашается он. — Но больше никаких тайн.
Я киваю и замечаю движение на краю тренировочной площадки. Приближаются Уильям и Кассиэль, между ними Изольда.
— Всё в порядке? — спрашивает она, переводя взгляд с Айзека на меня.
— Да, — отвечаю я, встречаясь с ней взглядом.
— Просто разбираемся с некоторыми вещами, — говорит Айзек.
— С мечами? — спрашивает Уильям, приподняв бровь.
— Самая эффективная форма терапии, — с лёгкой улыбкой замечает Кассиэль.
Изольда подходит ближе, с беспокойством переводя взгляд с Айзека на меня.
— Ни у кого не идёт кровь, так что, полагаю, вы снова друзья?
— Твой брат любезно признал, что он не единственный, кто заботится о твоём благополучии, — говорю я, не в силах удержаться от небольшой колкости.
Айзек фыркает.
— А твой парень признал, что держать меня в неведении было ошибкой.
— Прогресс, — шепчет Уильям Кассиэлю, который глубокомысленно кивает.
Изольда слегка расслабляется, напряжение в её плечах спадает.
— Хорошо. Потому что вы все нужны мне прямо сейчас. Блэкридж назначил официальное собрание на вторую половину дня. Он собирается официально объявить о моей новой должности.
— Всей академии? — спрашивает Айзек, хмурясь.
— С какой целью? — спрашиваю я, имитируя хмурый взгляд Айзека.
Она пожимает плечами.
— Думаю, мы это выясним.
Я подхожу к ней и беру за руку.
— Мы будем рядом с тобой.
— Все мы, — добавляет Айзек, подходя и становясь с другой стороны от неё.
Уильям и Кассиэль замыкают круг вокруг неё, молчаливо выражая поддержку. На мгновение мы стоим вместе посреди того, что кажется утром, — странная, непохожая друг на друга семья, объединённая нашей связью с девушкой с серебряными глазами и терновым венцом.
— Ну, — говорит Изольда, и на её губах играет легкая улыбка, — это что-то новенькое.
— Что именно? — спрашивает Кассиэль.
— Вы все ладите. Не спорите. Не соревнуетесь.
— Не привыкай к этому, — с ухмылкой предупреждает Уильям. — Уверен, что к обеду мы снова вцепимся друг другу в глотки.
— Возможно, раньше, — сухо соглашается Айзек.
Я встречаюсь взглядом с Изольдой, несмотря на их подшучивание, и вижу в нем облегчение. Ей нужно это, нормальная обстановка, знакомая динамика, чтобы сориентироваться в хаосе своей новой роли.
— Позавтракаем? — предлагаю я. — Я умираю с голоду.
— Ты всегда умираешь с голоду, — говорит Изольда, но её улыбка становится шире.
Когда мы направляемся в столовую, я обнаруживаю, что иду рядом с Айзеком, немного отстав от остальных. Он бросает на меня задумчивый взгляд.
— Шурин? — спрашивает он.
— Я официально женюсь на твоей сестре в моём королевстве, где это принято.
Он медленно кивает.
— Позаботься о ней.
— Всегда, — обещаю я таким же тихим голосом. — Даже ценой своей жизни, если понадобится.
Он удовлетворённо кивает.
— Хорошо. Потому что, если ты причинишь ей боль, я убью тебя.
Я улыбаюсь.
— Меньшего я и не ожидал.
Глава 41
УИЛЬЯМ
ШЁПОТ ПРЕСЛЕДУЕТ меня по коридорам Серебряных Врат. Прошло три дня с нашего возвращения из Крепости Теней, а я всё ещё не могу избавиться от пристальных взглядов и приглушённых разговоров, которые замолкают при моём приближении. Я смотрю прямо перед собой с нейтральным выражением лица, отказываясь замечать внимание.
— Харрингтон!
Я оборачиваюсь на звук голоса профессора Уинфилда. Преподаватель древних языков приглашает меня в свой лекционный зал, который сейчас пустует в перерывах между занятиями.
— Ты пропустил вчерашнюю лекцию, — говорит он, поправляя очки. — Всё в порядке?
Так ли это? Я больше не уверен. Моя сущность в основном вернулась, но этот процесс оставил шрамы, которые глубже, чем плоть. Фрагментов воспоминаний всё ещё не хватает, эмоции кажутся разрозненными, моменты, когда я не совсем уверен, кто я такой.
— Прекрасно, профессор, — гладко вру я. — Просто заканчиваю другую работу.
Он изучает меня, явно не веря, но не желая настаивать на своём.
— Ну, не отставай. Даже учитывая твои уникальные обстоятельства, курсовую работу всё равно нужно закончить.
Уникальные обстоятельства. Какой деликатный способ это сформулировать. Я был убит нашим директором, существовал как призрак в течение ста лет, был временно воскрешён, снова стал призраком, полностью воскрес, и моя сущность была извлечена древней вампиршей, которая, как оказалось, была моей матерью, использовался для осквернения магического источника, а затем частично восстановлен с помощью комбинации Магии крови и мистической связи с новой защитницей Серебряных Врат. Уникальные — это как раз то, что нужно.
— Да, профессор, — отвечаю я. — Я закончу перевод к завтрашнему дню.
Он кивает, отпуская меня взмахом руки. Когда я выхожу из зала, коридор заполняется студентами, переходящими с одного занятия на другое. Море людей расступается передо мной, пропуская меня шире, чем это необходимо. Я замечаю впереди Изольду. Как и я, толпа расступается перед ней, но скорее с уважением, чем с неуверенным страхом, который они выказывают мне.
Она меня ещё не заметила. Я мог бы избежать этого, если бы пошёл на следующий урок другим путём. Но наблюдение за тем, как она идёт по коридору с высоко поднятой головой, несмотря на тяжесть короны, наполняет меня странной гордостью. Мы выжили. Мы победили.
Цена была высока, но мы всё ещё здесь.
Первокурсник врезается в меня, пугая нас обоих. Мальчик поднимает голову, его глаза расширяются от узнавания и страха.
— П-простите, — заикаясь, бормочет он, быстро отступая.
— Всё в порядке, — говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще. — Ничего страшного не произошло.
Но он уже растворился в толпе, убегая, как будто я мог осушить его за такое пренебрежение. Я вздыхаю, продолжая идти по коридору. Вот кто я в Серебряных Вратах — монстр. Сангвинарх, который был сломлен и переделан.
— Не принимай это на свой счёт, — рядом со мной материализуется Кассиэль, его неискушённый характер позволяет ему с неестественной лёгкостью пробираться сквозь толпу. — Они боятся того, чего не понимают.
— И они не понимают меня, — заканчиваю я, взглянув на него. — Не могу их винить, правда. В последнее время я сам себя с трудом понимаю.
Он изучает меня своими тревожными серебристыми
