сыграть. Я ему важна. По-настоящему важна и дорога. И не важно, как батарейка или как женщина, ведь его эмоция подлинная.
— Ильхом, — прошептала, прикрывая глаза. Сама обняла его за торс и прижалась к мощной груди. Вдыхала им, навсегда ассоциируя его запах с безопасностью. Неожиданно для себя, поняла, что рядом с ним спокойно.
Гросс на миг замер, а после непродолжительной паузы его теплые ладони легли мне на спину. Он робко поглаживал меня по спине, и с каждым движением действовал увереннее.
Мы стояли так, будто были двумя последними островками в бушующем море тревоги. Его грудь под моей щекой медленно поднималась и опускалась, сердцебиение постепенно выравнивалось, но его ладони на моей спине по-прежнему сжимали ткань моей туники, словно боясь, что я рассыплюсь, исчезну. Тепло его тела проникало сквозь одежду, растворяя ледяные иглы страха, застрявшие под кожей.
Не комфорт, нет. Якорь. В этой вселенной постоянного хаоса, чуждости и опасности Ильхом Гросс стал первой точкой абсолютной реальности. Запах его кожи навсегда впечатывался в мою память как синоним слова «безопасность».
Я сама не поняла, когда подняла голову. Наши взгляды встретились. В его синих, светящихся глазах не осталось и следа от ледяного адмирала. Там плескалась буря: остаточный адреналин, непроходящий ужас от мысли, что могло случиться, и что-то ещё, тёплое и беззащитное, что он уже не мог скрывать. Гросс медленно опустил голову, его дыхание смешалось с моим. Мир сузился до пространства между нашими лицами. Я не отводила взгляда, давая ему разрешение… на все.
Его губы коснулись моих сначала с осторожностью, проверяя границы. Они были мягче, чем я ожидала, и теплее. Потом осторожность исчезла, растворилась в волне чего-то большего. Это был не страстный, захлёстывающий поцелуй. Это был поцелуй-обет. Поцелуй человека, который только что осознал цену возможной потери. В нём была горечь пережитого страха, сладость облегчения и щемящая, пронзительная нежность, от которой перехватило дыхание.
Я ответила ему почти сразу, не думая. И мир вокруг окончательно перестал существовать. Не было ни взрыва, ни браслета, ни Империи. Были только мы и тихое, яркое сияние где-то в груди. Одно на двоих.
В этом поцелуе не было ни капли «энергообмена». Была только встреча двух одиноких душ, нашедших друг друга посреди бури.
Вот он, — пронеслось у меня в голове красной строкой. Гросс — тот, кто имеет все шансы.
Стук в дверь прозвучал неожиданно. Гросс оторвался от моих губ резко, почти болезненно, но не отпрянул. Его руки так и остались на моих боках, а взгляд, ещё мгновение назад мягкий и потерянный, снова стал острым. В нем читалась борьба: ярость на того, кто посмел прервать этот миг, и холодная обязанность ответить на вызов реальности.
— Войдите, — его голос прозвучал хрипло, но властно.
Дверь отъехала. На пороге стоял взволнованный Эрик и еще один мужчина, которого я уже видела. Тот качок в обмотках из спортивного зала выглядел иначе — форма, оружие, собранные волосы, сосредоточенный взгляд, напряжение в теле.
— Адмирал, — произнес Эрик. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он сжимал медицинский сканер. Взгляд медика скользнул по моему запястью с ужасающими кровоподтёками, по моему горящему лицу, по напряжённой фигуре Гросса, всё ещё прикрывающей меня собой. — Мне нужно немедленно осмотреть руку Юли.
— А мне доложить о ситуации, — пробасил громила, демонстрируя тот самый злополучный комм, теперь представлявший собой обгоревший, деформированный кусок металла и пластика.
Глава 43
Юлия
— Зачем? — не понимала я здоровяка, которого звали Тарималь. Он был вторым лицом на корабле и командиром отряда «Пепел». — В этом нет смысла!
— Такого больше не повториться, — обещал Гросс, наблюдая, как я нервно расхаживаю из угла в угол. — Это было нападение, и Империя расследует дело досконально. Возможно, что будет пара допросов, но тебя беспокоить будут по минимуму.
— Да не в этом дело! — начинала злиться на кхарцев. — Я… Мне страшно. А если это не первая попытка? Если будут еще?
— Не будет, — отрезал Ильхом. Тарималь не сдержал улыбки, а Эрик опустил глаза в пол. — Ты будешь в безопасности, Юля.
— Но кто мог совершить подобное? Зачем? Какой смысл убивать обычную землянку? — я хотела докопаться до истины, а не стоять за спинами и прятаться. — У меня нет никаких сверхспособностей, я не владею секретной информацией, не являюсь ни царицей, ни президентом, ни каким-то важным высокопоставленным лицом. Понимаете? Не вяжется. Не вижу ни смысла, ни мотива!
— КОРР могли, — прохрипел Тарималь. — Они хотели заполучить вас, госпожа. Но вместо вас получили оскорбление, когда мы увели желанную добычу у них из-под носа.
— Пф, — помотала головой. — Я не настолько ценная, Тарималь. Да и смысл так утруждаться, чтобы меня устранить? Я все равно не понимаю.
— Ты недооцениваешь свою ценность, Юля, — сказал Гросс, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Для КОРР ты ключ к пониманию того, как империя, не входящая в их состав, получает доступ к невероятным энергоресурсам. Твоя смерть для них сейчас выгоднее, чем твоя жизнь у нас. Это не месть. Это стратегическое устранение угрозы их монополии. И они дали нам понять, что готовы на всё.
— Все равно мне сложно пока представить масштабы. Нужно знать больше и про КОРР, и про Империю, про политическое и социальное устройства. Это… это сейчас будет не то, чтобы лишним. Но мне бы разобраться сначала с более насущными вещами, — ответила всем. Конечно, я бы хотела знать все, но опять же, ни читать, ни писать не умела. Да и вопросы где жить, что есть, как найти мужа — приоритетнее, чем свежая сводка политических новостей.
— Кстати, никто не пострадал?
— Почти нет, — ответил Гросс. — Хатусу досталось и он сейчас в медицинском фиксе.
— О, черт! — в голове вплыло дружелюбное лицо молодого кхарца с дерзким взглядом. — Это моя вина…
— Нет, не ваша, — Тарималь поднялся с кресла, покрутил шеей и хрустнул. — Он боец моего отряда и действовал согласно правилам. Любой другой боец поступил точно так же. И тоже оказался бы ранен. Увы, наша работа предполагает… потери.
— Но вы сказали, что он поправится. А сейчас вещаете о потерях, — напряглась, чувствуя, как меня накрывает виной.
— После того, как поправится — вернется к службе. А пока в «Пепле» минус одна боевая единица, — пояснил Ильхом. — С Хатусом все будет в порядке. Эрик позаботится.
Я присела рядом с Гроссом и от напряжения позволила себе маленькую слабость: облокотилась на мужчину и уткнулась лбом в его плечо. С ним рядом было спокойнее, безопаснее.
— Нам нужно осмотреть все ваши вещи еще
