Мы готовы выкупить ее. Отдадим золотом, сколько она весит.
Бояре знатные недоуменно загудели. Это что ж за баба, за которую платят такие деньжищи? Может кого из дворовых удастся продать басурманам? Мало что ли холопок на подворьях?
Лера с волхвом скосили друг на друга глаза. Драгомир был зол, хотя умело скрывал, только желваки ходили по суровому лицу. Спустился по ступеням и встал, словно загораживая собой князя. От умений гостей мечом не защититься, а ему под силу. Говорить начал медленно, но в голосе льда было больше, чем за всю зиму на реках копится.
— А позволь спросить, гость, для чего вам эта женщина? Учитывая, что под накидками я вижу шаманов. Прибыл полный шаманский круг, все тринадцать? Не слишком ли дерзко сие, зная, что сила у нас враждует? Разве приходил я на ваши земли? Тревожил твоих богов своим присутствием?
Вперед выступил один из закутанных в балахон. Сбросил с лица накидку и ахнули бывалые воины да бояре по лавкам. Безбородое лицо сплошь покрывали черные зловещие татуировки, имитирующие человеческий череп. Вокруг глаз все черным-черно, словно глазницы пустые, провалы на щеках, а вокруг рта — зубы оскаленные. Еще и лысый совсем, ни единого волоска. До того сие достоверно было сделано, что и впрямь казалось — череп мертвячий вместо головы на плечах. Еще и разговаривает.
— Если бы не приказ нашего бога — мы никогда не покинули наших стойбищ. Но нам нужна та, что с лунными волосами. Если ее захотел наш бог, то кто мы, чтобы ослушаться его воли?
— Ты не ответил.
— Мы принесем ее в жертву нашему богу. Она — огненная луна и должна будет сгореть на жертвенном костре.
Ахнули все, кто был в зале. Виданное ли дело — живого человека да на смерть отдавать, как скотину какую? Добрыня, что стоял у трона князя в охранении, стиснул меч до побелевших костяшек. Сразу понял, про кого говорит страшный иноземный колдун. И сердце болезненно сжалось.
Каганчи также с удивлением повернулся к шаману. А ему-то оказывается не сказали? Получается, что и его в дураках папаша выставил? Яра едва заметно улыбнулась.
Гнев блеснул в темных глазах молодого принца, демонстративно отошел со своими воинами от шаманов. Не их богу он поклоняется, все отцова блажь про могущество и победы военные. Победы те на поле боя завоевываются, а не на алтаре среди бьющихся в агонии жертв. Да только каган и слушать не хочет, словно околдованный их речами и посулами.
Драгомир медленно поднял глаза наверх и пронзил взглядом тех, кто сейчас под потолком подслушивал, затаив дыхание. Лера до последнего не верила, что говорят о ней. Но злой взгляд волхва был последней каплей. За ней приехали шаманы. Ее искали и нашли. И это ее собираются сжечь. Линка нашарила в темноте ее руку и молча сжала, пытаясь подержать. И показывая, что тоже обо всем догадалась.
Волхв опустил взгляд на стоящего перед ним шамана. Сила внутри ярилась и требовала выхода. Эти сгустки зла пытались скрыть свои личины, упорно отводили глаза. Но смердели смертью так, что он почти наяву чувствовал тлетворный трупный запах, что стоял на весь зал. В потемневших серых глазах появились фиолетовые всполохи.
— Как ты деликатен, шаман, — насмешливо заговорил волхв, — отчего не говоришь всего? Что сначала жертву замучают пытками: выжгут глаза, отрежут ноги и руки. Потом из еще живого тела вырвут сердце и только после принесут в жертву?
Зал в ужасе замер, бывалые мужи побелели лицом, кто-то за сердце схватился.
— Ты многое знаешь, волхв, — кивнул «череп», — но зачем вам знать наши обряды? Каждый общается с богами на его языке. Наш любит боль и смерть. Кто мы такие, чтобы учить бога?
— Вы пришли в чужие земли.
— Без нужды мы не сделали бы этого, — склонил лысую голову шаман, — но она тут. Мы слышали ее силу не далее, как полчаса назад. Она в городе или окрестностях. Мы найдем ее, если князь даст на то соизволение.
— Вы хотите, чтобы я отдал на смерть одного из своих подданых? — загремел князь.
— Наш бог прогневается на нас за нерадивость. Если не мы, то придет наш каган с войском, чтобы найти ту, что возжелал бог Хеш.
— Угрожаешь мне войной, шаман? — опасно прищурился князь.
Яра почувствовала, что пахнет жаренным. Надо было действовать быстро. Она выступила вперед, слегка поклонившись другу.
— Дозволишь, князь?
Тот нехотя кивнул, гневно раздувая ноздри. Едва сдерживаясь, чтобы не выкинуть наглецов из города. Яра отошла от трона и спустилась к гостям.
— Шаман, духовные дела — вопрос сложный. Об этом говорить на ночь глядя — себе только усталости добавить. А вы я смотрю, с дороги. Утро вечера мудренее. Вам отдохнуть нужно.
— Мы… — начал шаман, но Яра не слушала. Подошла к насупленному каганчи, стоявшему в окружении воинов. Улыбаясь, заговорила с ним на валорском: «Ветра вашим пастбищам, воды вашим отарам и солнца, чтобы было и то, и другое». Традиционное приветствие для дорогих гостей. Хмурившийся огромный воин от фразы на родном языке посветлел лицом. Изумленно поднял брови, после чего вежливо склонил голову.
— Я много слышал о тебе, миргородская волчица, — заговорил он на общепонятном.
— Приветствую тебя на этой земле, Байрат. — а что? С шаманами как-нибудь выкрутимся, а политес надо налаживать. Никогда лишним не будет. — Добрым ли был путь?
— Благодарю, наши кони не знали усталости на ваших дорогах.
— Тогда думаю, ты и охоты доброй не откажешься? — Яра лукаво улыбнулась огромному воину. Как ни старался — а глаза у того загорелись. Наугад крючок закидывала — и попала.
— Можно, — степенно произнес Байрат.
— Вот и славно. А что, если охота ночной будет? Чем не возможность удаль молодецкую показать, а? Если с дороги не устали, — захлопнула Яра ловушку. Тебя, касатик, из города вон и подальше. А этих татушечные пусть по шатрам сидят и носа не кажут. Каганчи воинов на охоту уведет, оставит в лагере минимум прожиточный. За которыми уже ее люди присмотрят. Помаринуем страхолюдов немного и восвояси отправим. Мол не нашли ничего — идите до дому, перед каганом и кровожадным божком оправдываться.
— Ночная охота?
— Есть у нас такая забава. Так ведь, княже?
— Правду бает воительница, — князь мгновенно понял ее задумку и расслабился, ушла гневная морщинка меж
