Сглотнув, я хоть и не сразу, но отвела глаза вниз, спросила:
– Ставишь перед фактом? – горечь, прозвучавшую в голосе, скрыть не получилось. Покачала головой: – Благодарю, но спешу отказаться от такой чести, – и, поднырнув под его руку, которой он упёрся в стену, выскользнула, отошла:
– Что от меня требуется?
– В смысле? – обернулся и посмотрел на меня удивлённо заломив брови.
– Ты сказал, приглашение в Токио. Что от меня требуется? Собрать вещи? – опять повернулась и посмотрела в глаза, опять минутное молчание и перекрестье взглядов.
– Сначала необходимо оформить загранпаспорт, – он подошёл к столу и вытащил из папки бланки, ручку, придвинул стул к столу, – Прочитай и подпиши.
– Что это? – с места не сдвинулась, равнодушно посмотрев на бумаги.
– Заявление на оформление.
Кивнув, подошла к столу и, не садясь, наклонившись, не читая просто подписала.
– Это всё?
– Нет, – подошёл к столу, убрал бумаги и паспорт обратно в папку, – Ещё необходима твоя фотография. У меня с собой фотоаппарат, так что сразу и сфотографирую тебя, – Отодвинул стул и поставил его напротив окна, – Можешь пока привести себя в порядок, – и, отвернувшись, начал доставать фотоаппарат из чехла-сумки, включил его, и казалось, не обращает на меня совершенно никакого внимания. Пожав плечами, я переплела волосы, даже не расчесав их и села на стул.
– Ты готова? – обернулся и удивлённо на меня посмотрел, – Так и будешь фотографироваться?
– Как? – даже не стала смотреть на него.
– Я думал, ты захочешь распустить волосы.
– Если не нравлюсь – не смотри, а мне и так хорошо.
Ничего не ответив, подошёл к окну, чуть пригнувшись, направил на меня объектив камеры:
– Не шевелись и смотри прямо, – сделав несколько снимков с разных ракурсов, внимательно посмотрел на меня:
– Нравишься. Очень.
От его слов вздрогнула, но он, уже отвернувшись, укладывал фотоаппарат обратно в чехол и не видел моего удивлённого взгляда. Резко встала, так что чуть не опрокинула стул.
– От меня ещё что-то требуется? Подписи, бумаги?
– Нет, – он даже не повернул головы.
Отвернувшись, уже направилась на выход с намерением, как говорится «Уйти по-английски», но была остановлена Максимом – он просто схватил меня за локоть и развернул лицом к себе:
– Знаешь в чём твоя проблема, Лия?
– Нет, – качнула головой и безуспешно попыталась выдернуть локоть, – Но думаю, ты меня сейчас просветишь, – произнесла язвительно. Он не обратил внимания на мой тон, а может просто сделал вид, что не обратил.
– Тебе с детства, близкие люди, защищая тебя, говорили об угрозе твоей жизни, об опасности, но ты не видела, не чувствовала её и в итоге сейчас для тебя это просто слово, не подкреплённое действием. Нечто эфемерное, фактически не существующее, что-то призрачное и не принимаемое тобой всерьёз. И даже смерть твоей матери не всколыхнула твоего инстинкта самосохранения, потому что ты никогда не видела тех, кто следит за тобой, охотится, не заглядывала в их глаза. Поэтому сейчас на все попытки тебя защитить ты обижаешься, как маленький, глупый ребёнок.
Его слова, колючий тон – болью отозвались во мне, я понимала, что отчасти он прав, но и он не знал, что я сталкивалась с чем-то гораздо хуже, когда не хочется жить, и не понимаешь, зачем вообще такая жизнь? Но объяснять ничего не стала, дёрнувшись, вырвала руку из его захвата:
– Конечно, обвинять легко, не так ли? А ты поставь себя на моё место и ответь честно хотя бы сам себе – смирился бы ты с такой жизнью, когда за тебя всё решают? Когда у тебя нет права выбора, когда тебя просто ставят перед фактом перемен в твоей жизни? И не смей говорить: что смерть моей матери прошла мимо моего сознания, что я отнеслась к этому легкомысленно – тебя здесь не было, муженёк! Тебя не было рядом и ты не знаешь, что я чувствовала и что чувствую сейчас! Хотя порой мне кажется, что тебе просто на это наплевать. Да, ты знаешь о моей жизни – цифры, текст, изложенный на бумаге в том досье, что на меня собрали твои прихвостни, но ты не знаешь, чем я живу, чем дышу и о чём думаю, мечтаю. Мы с тобой разные и далёкие, Максимильян, как два полюса. Я это поняла, хотя и не хотела в душе принимать! Да, сознаюсь: безумно не хотела, но теперь я это приняла. И тебе советую понять и принять: мы абсолютно разные, два незнакомца и лучше пусть это так и останется!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Нет, Лия, сейчас у тебя не получится спрятать голову как страус от возникших проблем. Их нужно будет решать, и знакомиться мы тоже будем, Лия, и сближаться! Мы пара, Лия! Нравится тебе это или нет. И нам необходимо искать компромиссы…
– Если тебе это необходимо, – перебила я его, – то ты и ищи.
– Нет, ошибаешься – необходимо нам и чем быстрей ты это поймёшь и примешь, тем лучше, – видя, что собираюсь опять что-то сказать, он уже чуть ли не зарычал: – Нам ещё предстоит поездка в храм или ты уже забыла? И едем мы туда как муж и жена и, между прочим – это именно Ты разговаривала с Создательницей и после этого о тебе узнали в храме, так что – нам, Лия. Нам! Необходимо искать компромиссы и пути к примирению, пониманию друг друга.
Отвернулась ни слова не говоря, схватила с вешалки свою кофту и выскочила на улицу. Не оборачиваясь, направилась прямо в лес, просто шла, не останавливаясь и не вытирая бегущих по щекам слёз. Смотрела вперёд, изредка огибая деревья и кустарники, уходила всё дальше и дальше.
Гнев, обида так и клокотали внутри – я понимала, что он во многом прав, но он даже не задумался о том, почему я так поступаю, почему стремлюсь уехать. Хотя скорее всего не задумывался, потому что ему всё равно.
Впереди послышался звук воды – из-под земли выбивался родник, маленький, но упрямый поток воды выплёскивался наружу и терялся среди обильно растущей травы и россыпи диких лесных цветов. Подойдя ближе, стянула кофту, кинула её на землю рядом с лиственницей. Присев, прислонилась спиной к могучему, крепкому стволу дерева. Вытерла уже подсохшие дорожки слёз со щёк, посмотрела на небо сквозь густо качающиеся верхушки деревьев, втянула воздух – скоро будет дождь, тянуло озоном и свежестью, да и небо потихоньку затягивалось тучами.
Через какое-то время послышались ругательства и спустя пару минут, ко мне подошла Марта.
– Еле продралась сквозь кустарник, а ну-ка встань, – дождавшись когда я поднимусь, она, подхватив кофту, кинула на землю старое, выцветшее пальто, воротником которого, скорей всего и зацепилась за ветки растения, отчего и ругалась. Разровняв, присела на пальто и похлопала ладонью рядом.
– Вот сколько говорила тебе: не сиди на земле.
– А я на кофте сидела, – опустилась рядом с ней и опять прислонилась к стволу, – Ты знала?
– О чём, – она прислонилась к стволу рядом со мной, и так же откинув голову, закрыла глаза.
– О моём внезапном замужестве, – я усмехнулась, хотя опять хотелось завыть.
– Сегодня утром он мне сказал, прежде чем к тебе идти. Как ты? – обеспокоенно посмотрела на меня, потянувшись взяла мою ладонь, сжала. Я благодарно пожала в ответ.
Открыв глаза, запрокинула голову и посмотрела в небо. Поднялся ветер и сильно раскачивал верхушки деревьев, а здесь внизу ласково дул в лицо, оглаживая кожу.
– Плохо. Так плохо, что хочется выть. Марта, я не понимаю как можно вот так принимать решения и даже не задумываться о чувствах того за кого решаешь, да и кто дал ему право распоряжаться чужой жизнью?
– Чем же он объяснил свой поступок?
– Защитой. Чем же ещё? – грустно улыбнулась: – Сказал, что я на попытки меня защитить, обижаюсь как маленький ребёнок. Я знаю, что он прав, согласна с ним, что не ценю в должной мере того, что вы делаете для моей безопасности, – помолчала, собираясь с мыслями. Хотела уже продолжить, но Марта меня перебила:
– Попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны. Ведь появилась просто потрясающая возможность узнать все стороны своего дара. И, в конце концов, сможешь понять для чего же ты могла понадобиться тем, кто на тебя охотится. Как они могут использовать твой дар. А самое главное: в храме можно обратиться к Создателям не только по поводу дара, но и попросить защиты.
