на крутой холм, трава и земля под моими ногами были пропитаны кровью павших.
Взглянув на вершину холма, я увидела тень человека. Прежде чем я добралась до вершины, я посмотрела вниз и увидела у моих ног два знакомых тела.
Тело Рука было распростерто на валуне, в центре груди зияла большая рана. Его карие глаза были безжизненными и тусклыми от смерти.
Рядом с моим демоническим любовником лежал на животе Атлас. Его длинные темно-русые локоны представляли собой спутанное месиво из крови и грязи. Мой ангел-хранитель был совершенно неподвижен с раной такого же размера, что и у Рука, но в центре спины.
— Они ушли, — донесся до меня мужской голос фигуры на вершине холма. В его словах был намек на печаль, но в его теле кипела ярость.
Теперь я была достаточно близко, чтобы разглядеть, что мужчина стоит ко мне спиной. Стремясь разглядеть его личность, несмотря на окружающую нас темноту, я продолжила идти вперед.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, я протянула ладонь, чтобы коснуться его плеча. Прежде чем кончики моих пальцев соприкоснулись, он повернулся ко мне лицом.
— Сайлас, — прошептала я имя архангела, который теперь смотрел на меня сверху вниз.
Его рука протянулась и обхватила мое лицо.
— Это сделала ты. — Ощущение его руки на моей коже было холодным и тревожащим. Это было совсем не похоже на прикосновение человека, которого я знала.
Внезапно в моей ладони почувствовалась какая-то тяжесть. Я посмотрела вниз и увидела в своей руке Божественный Меч, с лезвия которого капала кровь всех тех, кого я убила.
— Я знаю, что сделала, — просто заявила я.
Сделав глубокий вдох, я почувствовала слабый аромат сгоревших цветов. Горечь воздуха наполнила мои легкие точно так же, как это было в Сент-Кассиусе много жизней назад.
Я подняла меч перед собой, наблюдая, как липкие алые полосы медленно скатываются по металлу.
— Передай им мою любовь, — мои слова прозвучали отстраненно и холодно, как будто их произнес кто-то другой. Затем, подобно марионетке, которую дергают за ниточки, я вонзила свой меч Саю в живот. Острые края с легкостью вонзились в его плоть и кость.
Гортанный стон вырвался у него, когда он согнулся пополам на моем оружии, прежде чем начал задыхаться от своих страданий.
Плавно вытащив свой меч из его тела, я наблюдала, как он опустился передо мной на колени.
Голос дьявола эхом разнесся вокруг меня: — Навсегда.
Сайлас посмотрел на меня, его руки сжимали смертельную рану, кровь лилась сквозь пальцы. Его полные боли глаза встретились с моими, и он выдохнул свои последние слова: — Спасение придет только через пробуждение твоего святого искупления.
Транс сна покинул меня, заставив открыть глаза. Я обнаружила, что лежу на боку, уютно устроившись в своей постели.
Когда сонливость в моем мозгу рассеялась, я заметила инородный предмет, лежащий на подушке перед моим лицом. Сфокусировав зрение, я поняла, что это была роза, которую сожгли, оставив ее сморщенной и хрупкой.
Я выпрямилась и окинула взглядом поразительное зрелище вокруг. Это была не просто одна сгоревшая роза, их были десятки, разбросанные по всей моей кровати. Их хрустящее и хрупкое состояние оставляло черные пятна на чистом постельном белье.
Мое сердце забилось в неистовом ритме паники. Я лихорадочно оглядела свою кровать, и там были не только опаленные розы. Дрожащей рукой я взяла один из тех, что выглядели как сотня полароидных снимков. Квадратные фотографии валялись на моей кровати, как непристойный альбом для вырезок.
На первой фотографии была я внутри кофейни. Я отбросила ее и быстро выбрала следующую, на которой я садилась в машину в торговом центре. Следующая? Я получала свою посылку. Скорость, с которой я начала просматривать каждую фотографию в пределах моей досягаемости, увеличилась. На каждой фотографии была я и только я.
Затем был снимок, от которого каждый волосок у меня на затылке встал дыбом. Это была я во время сна, от которого я только что проснулась. В окружении всех этих сожженных цветов и других полароидных снимков.
Если этого было недостаточно, то ракурс снимка привлек мое внимание к леденящему душу сообщению, написанному поперек изголовья моей кровати. Фотография выпала из моих пальцев и упала на одеяло, когда я обернулась, чтобы самой увидеть изголовье кровати.
Я стояла на коленях, мои глаза расширились от недоверия при виде открывшегося передо мной зрелища. Сообщение, казалось, было написано сажей. Надпись, возможно, была грубо размазана по мягкой обивке в изголовье моей кровати, но ее смысл был недвусмысленно ясен:
Навсегда мой ангел.
Все мои мысли рухнули сами собой. В мое святилище вторглись, пока я была в беспомощном неведении. Каждая фотография, которая меня окружала, была сделана без моего ведома, в течение месяцев, даже лет. Остатки загубленных цветов резко атаковали воздух, которым я дышала. Воспоминание о цветах, подожженных во время моего кровавого разгула в погоне за уничтожением Никодимуса, всплыло на передний план в моем сознании.
Моё тело задрожало, когда эмоции захлестнули меня в протесте против всего произошедшего. Каждая капля здравого смысла внутри меня была натянута, как зубная нить, пытающаяся поднять рояль.
И по щелчку, она лопнула.
Глава Тридцатьпервая
Я был удивлен, что Сай с готовностью вызвался помочь мне готовить. Помимо того факта, что я никогда раньше не видел, чтобы он хотя бы кипятил воду в кастрюле, он, как правило, был не первым, кто добровольно помогал выполнять задания, которые, по его мнению, не были связаны с каким-то высшим призванием.
Но дареному коню в зубы не смотрят, верно?
Он последовал за мной из кухни через раздвижные двери на задний двор.
Пока он стоял там и наблюдал, как я собираю поленья для костра, мои мысли вернулись к нашему падшему ангелу.
Кинли выглядела так, словно могла проспать целую вечность, хотела она признавать это или нет. В ее глазах была усталость, которая говорила о напряжении, которое она таила в своей душе. Ей не нужно было признаваться в этом, вы могли увидеть это, просто сосредоточившись на том, как она наблюдала за окружающим или как она немного теряла напевность, когда говорила.
— Нам нужно выработать стратегию, — сказал Сайлас, прерывая ход моих мыслей.
Я аккуратно сложил маленькие поленья поверх щепок для растопки и размеренно вздохнул.
— Как бы мне ни было неприятно это признавать, ты прав. Похоже, мы ничуть не приблизились к тому, чтобы помочь Кинли вырваться из этой дурацкой ситуации, в которой она оказалась.
Пока я разводил
