её лба и вдохнул запах мёда и апельсина. Эта женщина принадлежала мне во всех смыслах. Она проникла в мою жизнь так глубоко, что я больше не мог удержать мысли от того, чтобы они снова и снова возвращались к ней. Я привёл её в свой дом и в свою постель. Как она могла выбрать его, когда я дал ей так много?
— Я не буду этого делать. — Её голос был тихим, и она отказывалась смотреть мне в глаза.
— Не будешь? — спросил я низким голосом.
Мои губы нашли её губы, и она не колебалась ответить. Это было инстинктивно. Реактивно. Её тело каждый раз безотказно подчинялось моей воле. Мы были хаотичным беспорядком, который создавал друг для друга утешение. Но в тот момент, когда мои руки скользнули вниз по её бокам, она разорвала поцелуй и резко оттолкнула меня.
— Я не буду этого делать, Грей, — твёрдо сказала Квен.
— Почему нет?
— Я не собираюсь быть изменщицей. Теперь я с Мэтью, так что всему этому нужно положить конец. Понял?
На кончике языка вертелось так много слов. Целое множество вопросов. Что в нём такого особенного, что именно ему досталась честь быть её парнем? Почему он заслуживал её верности? Как ему удалось пробиться в круг людей, о которых она так глубоко заботилась?
Ни один из них так и не сорвался с моих губ. Гордость заставила слова застрять в горле и прилипнуть к нёбу. Если она хотела понизить свои стандарты, то с какой стати мне пытаться переубеждать её?
— Как скажешь, — выплюнул я с ядовитой злобой.
Она протиснулась мимо меня, и я услышал, как щёлкнул замок, прежде чем она покинула комнату.
Странная боль пульсировала в груди, заставив меня поморщиться, но я проигнорировал её и вернулся на своё место за барной стойкой.
Квентин снова сидела рядом с Холденом. Его рука лежала у неё на талии, пока они разговаривали. Она не выглядела ни расслабленной, ни заинтересованной тем, что он говорил. Её взгляд метнулся ко мне, но я отвернулся с отвращением.
Какое мне дело? Наше соглашение с самого начала было лишь временным.
Смертные, полукровки или нет, были жалкими.
Когда я поздно вечером в пятницу приехал к Эрику, я почти ничего не сказал — только то, что мне нужно где-то пожить. Лишь на следующее утро, когда Эрик нашёл меня в саду на рассвете, медленно уничтожающим всё вокруг, он посмотрел на меня понимающе. Беспокойство прорезало его лоб, и эта забота раздражала меня.
Когда Эрик сел на траву рядом со мной, я сказал:
— Чего ты хочешь, Эрик?
— Мне интересно, почему ты в данный момент решил поселиться здесь?
— Разве я не могу навестить своего любимого брата и невестку?
— Я бы охотнее в это поверил, если бы ты соизволил сказать нам больше двух слов с тех пор, как приехал, — Эрик повернул голову, чтобы как следует посмотреть на меня. — Ты не можешь продолжать так жить.
Он жестом указал на сад. Я уничтожил в нём почти всё. Нам бы не понадобилось и секунды, чтобы всё восстановить, но Эрик никогда не любил мои разрушительные фазы.
— Что случилось? — спросил он.
Я отказался отвечать.
— Полагаю, это как-то связано со Скотт, — продолжил Эрик.
Я разнёс в щепки маленький скворечник в конце сада — осколки дерева разлетелись во все стороны. Во мне поднялось болезненно приятное чувство, когда я представил, как Холден оказывается насаженным на один из них.
— Грейсон.
— Она встречается с этим болваном.
— С Холденом?
Я не ответил. Вместо этого я начал выдёргивать растения с корнем, продолжая сидеть рядом с ним в молчании.
— И почему это проблема? — с любопытством спросил Эрик.
— Она больше не хочет со мной спать, — сказал я, и слова сорвались с моих губ резко и жёстко. — Говорит, что не станет изменщицей.
— Ваше соглашение изначально было временным.
— Я знаю это, Эрик, но…
— Но?
Я раздражённо выдохнул.
— Холден? Мэтью Холден её не заслуживает. — В моих словах звучала ярость.
— И почему же?
— Да ты посмотри на него! Он жалкий, неуклюжий смертный, а она… ну, она полубогиня.
Между нами повисла тишина, тяжёлая от слов, которые никто из нас не хотел произносить.
— Так кто же тогда её заслуживает, Грей? — наконец спросил Эрик, когда солнце начало подниматься над горизонтом.
В голове всплыл единственный ответ, одно слово, но я проглотил его.
Повернувшись к нему, я сказал:
— Ты скажи мне, Эрик. Это же по твоей части, верно? Ты знаешь, предназначено ли ей быть с Холденом.
— Даже если им не суждено быть вместе, многие совершают ошибки, прежде чем находят спутника жизни. Даже бессмертные иногда ошибаются, — рассудительно ответил он.
— Хантер не считается.
Любовные похождения Хантера были легендарными и всем известными. Эрику следовало считать себя счастливчиком, что он нашёл Слоан.
— Они могут установить связь, — с надеждой сказал Эрик.
Не те слова, которые стоило произносить, потому что при одной этой мысли я тут же вырвал с корнем целое дерево в конце сада.
Мысль о том, что между ними может возникнуть связь, вызвала во мне ревность той же силы, что и тогда, когда Арчер поцеловал её в щёку. Перед глазами возникли картины: Холден сидит за ужином рядом с её братом и Софи. Скотт прижимается к нему, смеётся открыто и свободно, в своей стихии, окружённая семьёй. Людьми, которых она любит и которым позволяет владеть своим сердцем.
Какого хрена Холдену удалось так прочно закрепиться рядом с ней?
— Грейсон, это нужно прекратить, — твёрдо сказал Эрик. — Ей нужно найти своё счастье.
— Пусть тогда ищет, — выплюнул я в холодное утро, когда боль пронзила мою грудь. — Мне плевать, что она делает.
Я сидела в прекрасном парке, и тонкий аромат цветов плыл в мягком ветерке. Оглянувшись вокруг, я поняла, что одна, и, поднявшись на ноги, осознала — я снова в Элизии. Они вели меня по дорожкам, а окружающие небеса стояли пугающе тихими.
Почему я здесь?
— Здравствуй, ангел.
Я резко обернулась, сердце тревожно заколотилось, и увидела Арчера, стоящего неподалёку с ухмылкой.
— Арчер, что ты здесь делаешь?
— Это мой дом.
Он протянул ко мне руку, и я шагнула к нему и взяла её. В моей ладони она ощущалась плотной и тёплой.
— И я хотел увидеть тебя, — сказал он, не отрывая от меня своих зелёных глаз.
— Хотел увидеть меня? — повторила я, сбитая с толку этим заявлением.
— Ты меня интригуешь,
