мальчике. О вампирах, которых видела на поле боя. Они выглядели кошмарно, но говорили так же, как обычные люди.
– Его вампиры – вовсе не демоны из ада. Я подозреваю, что они люди, просто… уже не совсем такие, как все. Но это еще не значит, что они монстры…
Сиван презрительно хмыкнул, и я осеклась.
– Следовало догадаться, что девушка не способна понять цену войны.
Мое сердце разбилось. В ту же минуту. Сколько раз я слышала подобное от других мужчин – и совсем не ожидала услышать от Сивана.
– Что ж, эта девушка понимает, что нас превосходят числом. Эта женщина знает, что хороший император не отправляет людей на верную смерть из-за своей гордыни. Если император не любит свой народ и не ставит его благополучие на первое место, даже если он побеждает во всех сражениях и захватывает власть над всеми землями четырех океанов, он остается тираном. Подпиши мирный договор, Сиван. Спаси то, что осталось от твоей империи.
Я снова подвинула к нему свиток и случайно коснулась того, что уже лежал на столе. Того, что Сиван читал, когда я вошла.
Перед глазами вспыхнуло видение.
Пламя. Весь город пылает, как в моих худших кошмарах.
Люди кричат.
Горящие мужчины, женщины, дети спрыгивают с городских стен.
Огонь поглощает все на своем пути.
Людей и вампиров. Без разбора.
Пылает.
Пылает.
Чанчунь…
Я отдернула руку.
Нет!
– Ты намерен сжечь Чанчунь и всех, кто в нем находится, – ошарашенно произнесла я, вспоминая следы пожара в других городах. Он не впервые применял эту стратегию.
Сиван округлил глаза и тут же выхватил свой свиток из моих рук, но смысла в этом не было. Я уже увидела все, что произойдет, ощущала жар пламени своим телом.
– Как… – прошептал Сиван, не в силах даже завершить предложение. Его взгляд выражал ужас и потрясение.
– Ты хочешь всех убить? Даже своих?
– Фэй… Что ты видела? Ты… – Он схватил меня за руку и нахмурился: – Что это?
Я забыла снять красную нить, которую Есюэ повязал мне на запястье.
– Неважно, – ответила я.
Сиван сощурился:
– В Чанчуне сейчас десятки тысяч солдат Лан, как обычных, так и вампиров. Если мы сожжем город, преимущество снова будет у нас.
– Там двадцать тысяч твоих граждан!
– Вынужденная жертва, – пробормотал он, отводя взгляд; как ребенок, который понимает, что сделал что-то плохое, но отказывается это признавать.
С моих губ слетел горький смешок.
– Ты совсем как Есюэ. Как твой отец. Как все мужчины до вас, которые пытались подчинить себе эти земли!
Повисла пауза. Сиван повернулся ко мне спиной, словно над чем-то размышляя.
– Я давно должен был это сделать, – сказал он, и я была вполне готова к тому, что Сиван позовет стражу и прикажет меня арестовать. Но нет, вместо этого он протянул мне медный жетон с печатью его рода: – Возьми это и возвращайся домой, Фэй. Тебе здесь не место. И мне не следовало позволять тебе так долго находиться в лагере.
– Нет, – огрызнулась я. Больше ни он, ни кто-либо другой не будет мне указывать, как я должна поступать.
Жетон я не приняла. Схватила мирный договор и выбежала из палатки.
– Фэй! Хватайте ее! – закричал Сиван, но его стража не успела среагировать.
В лагере стояла тишина. Нас стало намного меньше за то время, что меня здесь не было. Этой горстке солдат ни за что не одолеть Есюэ с его монстрами. Даже если план Сивана завершится успехом и он уничтожит значительную часть армии Лан в Чанчуне, это ничего не изменит. Есюэ с легкостью создаст новых вампиров.
– Фэй! – кричал Сиван, и я слышала, как за мной бежит его стража.
Я неслась так быстро, как только могла. Туда, где в это время должно быть как можно больше солдат. Подбегая к кострам, я закричала во все горло:
– Сиван вас обманывает! Лан предлагает мир, но Сиван отказывается подписывать договор! Мы должны остановить войну! Иначе мы проиграем!
На меня устремились растерянные взгляды.
– Это же Малыш Ли!
– Я думал, он умер…
– Сиван вам лжет! – гремела я, поднимая руку с договором как можно выше. – Он…
Кто-то сбил меня с ног и уронил на влажную землю.
– Зачем ты поднимаешь панику в лагере?!
Я не сразу поняла, что это Цайкунь. Он вжал мое лицо в грязь так, что я не могла дышать. Его пальцы плотно сомкнулись на моей шее.
– Предатель! – шипел он. – Мой отец умер из-за таких крыс, как ты! Мои братья умерли из-за таких крыс, как ты!
– Цайкунь, хватит! – кричал Сиван, но его голос казался приглушенным, искаженным.
Цайкунь перевернул меня и ударил по челюсти, по щеке, но в следующую секунду я осознала, что он уже колотит не меня, а землю рядом.
– Лучше бы ты умер! Мы проигрываем войну из-за таких трусов, как ты!
К тому времени как Цайкуня отняли от меня, перед моими глазами уже плыли черные пятна. Я попыталась встать, но не смогла. Меня поглощала тьма. Где-то в стороне я услышала голос Сивана:
– Уведите его отсюда. Ли Фэй достаточно сделал для империи. Я отпускаю его с почетом. Пусть возвращается домой.
52
– Кто-нибудь… – прохрипела я. – Спасите их, кто-нибудь… 53
Во тьме я видела пламя.
Чанчунь, огромная крепость за высокими стенами, тянулась насколько хватало глаз. Наполовину погребенная в песке, наполовину затопленная в крови.
Симфония воплей смешалась в жуткий гул, совсем как на поле боя.
Город вспыхнул бешеным пламенем, что занялось от огненного порошка, привязанного к солдатам-смертникам Ронг; они притворялись обычными беженцами и искали укрытия на территории Лан, где никто не подозревал об обмане.
Мир окрасился в алый, и пламя становилось все ярче, все яростнее, ослепляя меня.
Крики о помощи затихали, и выжившие пытались спрыгнуть со стен города в отчаянной попытке спастись. Они падали на землю, еще по-зимнему твердую, и раздавался отвратительный шлепок, подобный тому, с которым мясник бросает на доску сырой кусок мяса.
Я слышала, как ломаются их кости, рассыпаются на осколки, и тела расплываются багровыми лужами.
Трупная вонь била мне в нос, и по коже пробегали холодные мурашки.
Во снах я кричала. До хрипоты. До потери голоса.
* * *
Однажды, давным-давно, моя наставница мне сказала, что вы – наша единственная надежда на светлое будущее. Мирное время. Ваша судьба изменит все. Она либо обречет континент, либо спасет его.
Неужели я обязана заключить себя в клетке дворца ради такого будущего? 54
Я очнулась в трясущемся экипаже, ощущая тяжесть во всем теле, даже
