У нас беда!
— Что случилось? — голос Хитэма мгновенно стал собранным, жестким.
— Харни совсем плох! Я приехала к тебе в замок, хотела поговорить с тобой, чтобы забрать моего Харни на период следствия к себе в дом. Упросила стражу пропустить, зашла в его комнату… — ее голос дрогнул. — А ему плохо, Хитэм. Совсем плохо. Я вызвала лекаря, нас отвезли в лекарский дом. Но я не знаю, что с ним будет дальше. Пожалуйста, если можно… разреши мне забрать его к себе, когда ему станет лучше. Я не могу оставить его там одного. Мне без него… плохо.
Хитэм молчал несколько секунд. Потом глубоко вздохнул.
— Хорошо, тетушка. Забирай его под свою опеку. Если лекарь разрешит — вези в свое поместье. Я приеду, как только освобожусь.
— Спасибо, мальчик мой. Я на тебя надеялась.
Связь прервалась. Хитэм убрал артефакт в карман и обернулся ко мне.
Я сглотнула, боясь даже представить, что он еще выкинет. Предложит руку и сердце в третий раз? Или снова начнет говорить загадками? Но он меня удивил.
— Сядь на кровать, — сказал он мягко, кивнув в сторону постели.
Я бочком, стараясь не касаться его, прошла мимо и опустилась на край кровати, чувствуя себя неловко и скованно. Он самодовольно улыбнулся — эта улыбка меня одновременно и раздражала, и заставляла сердце биться чаще. Потом он потянулся к какой-то коробке на столе, взял ее и поставил передо мной.
Я заглянула внутрь.
В коробке лежали груши. Золотистые, политые тонкой струйкой сиропа, с легким ароматом корицы и ванили. Они выглядели так аппетитно, что у меня потекли слюнки.
— Карамелизированные груши, — пояснил он, и в голосе его послышалась непривычная мягкость. — Попробуй.
Я с опаской потянулась к одной, все еще ожидая подвоха. Но обижать его отказом не хотелось. Я откусила маленький кусочек.
И поняла, что это самое вкусное, что я ела в своей жизни.
Сладкая карамель таяла на языке, мягкая груша буквально растворялась во рту, а тонкий привкус корицы согревал изнутри. Я закрыла глаза от наслаждения и впервые за долгое время почувствовала, как аппетит просыпается во мне. Меня не воротило от еды. Я хотела есть. И это было прекрасно!
Я съела все. До последней крошки, до последней капельки сиропа на дне коробки. Облизала губы, чувствуя сладкий вкус, и, не сдержав порыва, кинулась к Хитэму, обнимая его за шею.
— Спасибо, — выдохнула я ему в плечо. — Это было изумительно. Так вкусно…
Он нежно обнял меня в ответ, и я почувствовала, как его руки ложатся на мою талию, притягивая ближе.
— У тебя карамель на губах, — сказал он тихо, и голос его прозвучал низко, хрипловато.
Я замерла, ожидая, что он сотрет ее пальцем. Но вместо этого он наклонился ко мне. Медленно, глядя мне прямо в глаза, давая время отстраниться, если я захочу.
Но я не захотела.
Его губы коснулись моих — теплые, нежные. И я не знаю, как это объяснить… но все мое тело, сама моя суть откликнулась на этот поцелуй. Это было не похоже на то, что я испытывала раньше.
Это было что-то совсем другое. Ощущения были ярче обычного, острее. Каждое прикосновение его губ отдавалось во мне дрожью, током пробегало по позвоночнику, заставляя кожу гореть.
Хитэм углубил поцелуй, и я почувствовала, как его руки сжимаются на моей талии, притягивая меня ближе, вжимая в себя. Его язык скользнул по моей нижней губе, прося разрешения, и я отдалась этому моменту, открываясь ему навстречу.
Он целовал меня жадно, страстно, будто пытался наверстать все то время, что мы провели вдали друг от друга. Будто хотел запечатлеть мой вкус в своей памяти навсегда. Его руки блуждали по моей спине, по плечам, зарывались в волосы, и я таяла под его прикосновениями.
Все мое тело до безумия хотело его. Я тянулась к нему, и я чувствовала, как внутри меня разгорается огонь — горячий, требующий немедленного выхода.
Я оторвалась от его губ на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрела ему в глаза.
— Хитэм… — прошептала я. — Я… я хочу оседлать твоего дракона.
88. Дракон
Странно, но Хитэм потащил меня на террасу…
Я упиралась, пыталась вырвать руку, но он тащил меня с такой настойчивостью, что я перестала сопротивляться.
Ох уж эти замашки аристократов! Я, конечно, слышала, что господа любят развлечения на свежем воздухе, но я не собиралась заниматься ЭТИМ там, где нас может увидеть кто угодно в любой момент!
— Хитэм! — шипела я. — Что ты задумал?
— Смотри, — перебил он меня, выводя на широкую террасу, внизу расстилался сад, пахло розами, пели птички. Но не успела я насладиться видом, как Хитэм отпустил мою руку, отошел на несколько шагов и сказал:
— Я сейчас обернусь драконом и тебя покатаю.
— Что? — я застыла, думая, что ослышалась. — Что значит — обернешься драконом?! Ты же не хочешь сказать, что…
Договорить я не успела.
Потому что Хитэм начал трансформацию. Это было завораживающе — его тело вытянулось, кожа потемнела, покрываясь крупной чешуей темно-красного цвета. Крылья распахнулись, из пасти вырвалась струйка дыма, а янтарные глаза уставились на меня с высоты.
Я стояла, открыв рот, и смотрела на дракона. Настоящего, живого дракона! Который сидел на террасе и смотрел на меня с явным интересом. Я ущипнула себя за руку.
— Ай! — больно. Значит, не сон.
Дракон — огромный, величественный, склонил голову набок, а затем протянул свою морду ко мне, прикрывая глаза и слегка толкаясь носом в мою ладонь. Он явно просил, чтобы я его погладила.
Я подняла дрожащую руку и коснулась его чешуи. Она была теплой, гладкой и вибрировала от низкого, довольного урчания.
И только сейчас до меня дошло! Когда Хитэм говорил, что он покажет мне дракона, он имел в виду именно ДРАКОНА. Буквально. С чешуей, крыльями и хвостом. А я… я подумала на другое. Как стыдно!
Я почувствовала, как краска заливает лицо. Стыд и смущение накрыли меня с головой. Я опустила глаза в пол, чувствуя себя полной дурой.
Дракон в этот момент фыркнул и затем расправил крыло, словно приглашая меня взобраться к нему на спину.
Я посмотрела на это крыло, на его спину, на землю внизу…
— Нет, — выдохнула я, пятясь. — Нет, нет, нет. Я боюсь высоты. Я вообще боюсь. Я не полечу на драконе! Не в этот раз!
Но это была только половина правды. Потому что был еще один важный нюанс — мое тело горело, тянулось к нему, требовало незамедлительной близости. И я не могла
