своей северной башне от холода. И тогда мне придется выслушивать твои занудные, бесконечные причитания о долге отца и утрате наследия. А ещё хуже – тратиться на приличные похороны. Ты представляешь, сколько сейчас стоят нормальные церемонии? Это же грабеж средь бела дня... – я громко вздохнула и, решив, что лучшая защита – это нападение, с самым наглым видом добавила: – Я не намерена выбрасывать золото на ветер из-за твоей безалаберности!
Я почувствовала дрожь Айлин при слове «похороны», и чуть крепче сжала её плечо, стараясь передать ей хоть немного тепла.
Кайлэн замер, переваривая мою бессовестно газлайтерскую логику. Она была идеально выстроена в стиле Ирмы – эгоистично, меркантильно и самонадеянно. Но результат должен был оказаться прямо противоположным тому, что творила настоящая злодейка из книги.
– Так что я решила, – продолжала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально высокомерно, – что она переезжает. Прямо сейчас. В комнату рядом с моей гардеробной. Там есть нормальный камин, который, в отличие от тех развалин в башне, не дымит как паровоз. И главное – я смогу лично контролировать, чтобы от неё не пахло сыростью и плесенью, когда она ходит мимо меня по коридору. Это невыносимо, Кайлэн! У меня от этого запаха начинается мигрень.
Я замолчала, выжидающе глядя на него.
Это был ва-банк. Если он скажет «нет», мне придется придумывать что-то совсем безумное.
Но Кайлэн не сказал «нет». Вместо этого он медленно склонился к моему лицу. Я видела каждую ворсинку на его расшитом серебром воротнике, видела каждую прядь его белых волос, которые добавляли ему какого-то первобытно-хищного шарма. Он наклонился ещё ниже, почти касаясь губами мочки моего уха. По моей шее пробежали такие мурашки, что я едва не охнула.
– Ты лжёшь, – прошептал он. Его дыхание было холодным, как дыхание самой зимы, но оно обжигало меня сильнее любого пламени. – Я не знаю, зачем тебе это нужно на самом деле, Ирма. Какие интриги ты плетёшь за моей спиной? Кому ты обещала доступ в замок через детские покои? Или ты просто решила поиграть в заботливую мачеху, чтобы выманить у меня ещё больше золота?
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
Его близость была невыносимым испытанием. Чёртовы драконьи феромоны! Из-за них хотелось одновременно оттолкнуть его и вцепиться в эти широкие плечи, прижаться к нему, проверить, насколько горячо бьется сердце под этим ледяным панцирем...
Но я мужественно продолжала держать лицо.
– Думай что хочешь, – выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Можешь даже поставить стражу у её дверей, если тебе так спокойнее. Мне просто нужен личный комфорт. А комфорт несовместим с больными детьми в соседнем крыле и вонью старых камней.
Он отстранился так же резко, как и приблизился.
В его глазах на мгновение вспыхнул странный, ярко-синий свет – чистая магия дракона, вырвавшаяся наружу. Я увидела, как вокруг его тяжёлых сапог на каменном полу начал расцветать иней, покрывая плиты причудливыми, колючими узорами. Это было и страшно, и невероятно красиво.
– Хорошо, – бросил он, и в его голосе звякнул металл. – Делай что хочешь. Переводи её. Обставляй комнату хоть шелками, если тебе так угодно. Лишь бы я больше не слышал твоих истерик и жалоб. Но помни, Ирма...
Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым, как могильная плита.
– Если я узнаю, что ты задумала какую-то пакость и предашь нашу семью... – он понизил голос до едва слышного рыка, – я лично прослежу, чтобы твоя смерть была долгой. И ледяной. Поняла меня?
Я посмотрела на его волевой подбородок, жесткую складку у губ... и почувствовала, как по телу прокатилась очередная волна.
Боже, какой же он невыносимый брутал. Тиран, деспот и отморозок в буквальном смысле слова. И какой же он, чёрт возьми, невероятный. У меня внутри всё вибрировало от этого дикого сочетания опасности и влечения.
– Я всё поняла, Кайлэн, – ответила я, возвращая себе маску скучающего безразличия. – Можешь не повторяться, у меня отличная память. А теперь, если ты закончил свои драматические угрозы, нам пора. У меня ещё куча дел.
Я развернулась, не дожидаясь его ответа, и властно потянула Айлин за собой. Девочка семенила рядом, всё еще оглядываясь на отца, но я не давала ей остановиться.
– Элисса! – мой голос разнесся под сводами холла, заставив прятавшихся по углам слуг подпрыгнуть. – Ты ещё здесь? Живо неси вещи леди Айлин! И скажи этим бездельникам на кухне, чтобы немедленно подавали обед. Если я увижу на столе хоть один кусок чёрствого хлеба или холодный жир вместо супа, я велю высечь повара на конюшне! Мне нужен нормальный качественный суп, а не та бурда, которой вы обычно кормите скотину! И чтобы камины топили так, будто мы ждём приезда императора, ясно?
Служанка, бледная как полотно, закивала так часто, что я испугалась за её шею, и умчалась исполнять приказания. Я шла по коридору, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд Кайлэна. Он не ушёл. Так и стоял там, в центре холла, среди инея и теней, и смотрел нам вслед.
Я знала, что муж озадачен моим поведением. Сейчас он пытался соотнести ту Ирму, которую знал – жадную, истеричную и злую, – с той женщиной, которая только что нагло потребовала тепла для его дочери. И это было хорошо. Пусть ищет подвох и сомневается. Пока он занят разгадыванием моих мотивов, у меня есть время, чтобы укрепить свои позиции.
«Первый раунд остался за мной, – думала я, сжимая в руке край своего платья. – Девочка спасена из башни, маска стервы не сорвана, а дракон... заинтригован».
Дорогие читатели! Приглашаем в новинку литмоба:
Глава 6. Проверка на «прочность»
Я как раз заканчивала инспекцию гардеробной, когда в дверь спальни постучали.
Два коротких, сухих удара, после которых створка тут же распахнулась, даже не дожидаясь моего «войдите». Типично драконья манера: «я здесь хозяин, и предупреждаю о своём появлении исключительно из вежливости».
Я замерла посреди комнаты, не успев даже схватить халат.
Потому что на мне было только то, что я нашла в ворохе шелка, кружев и прочих дамских штучек, которыми была забита гардеробная Ирмы.
Пеньюар. Настоящий, бледно-голубой, почти прозрачный, расшитый серебряной нитью. Он струился по плечам, ниспадал лёгкими волнами, и, кажется, скрывал ровно столько, сколько нужно, чтобы окончательно потерять рассудок любому мужчине, который на это посмотрит.
В том числе
